Традиция, трансгрессия, компромисc. Миры русской деревенской женщины
Женщин русской деревни считали жертвами патриархального уклада и вместе с тем прославляли как образец силы, их также признавали бесценным источником, питавшим великую русскую культуру. Но как они смотрят сами на себя? Как их рассказы и песни говорят об их ценностях, желаниях и мотивах? Собеседницами авторов этого исследования в фольклорных экспедициях, проходивших в российских деревнях, были женщины, принадлежащие к разным советским поколениям: 1899–1916 (до Октябрьской революции), 1917–1929 (до начала тотальной коллективизации деревни) и 1930–1950 (те, чья молодость пришлась на послевоенное время, а период социальной активности на последнее советское двадцатилетие). Различия в судьбах женщин, принадлежащих к этим трем генерациям, значительны, как различны их личный опыт и вынесенные из него жизненные кредо. Актуализация этих различий и составила основную задачу данной монографии. В ней тематизированы наиболее значимые сферы женского знания и дискурса: темы ухаживания и свадьбы, мелодраматизм песенного репертуара и трансгрессивность частушки, магические и религиозные практики, межпоколенченские отношения родства и свойства, отношения с мертвыми. Эти темы рассматриваются на фоне динамики социальных иерархий, определяющей жизнь поколений российского деревни ХХ века.
Yosh cheklovlari: 12+
nashriyot: Новое литературное обозрение
tarjimon: А. Зиндер
Qogʻoz sahifalar: 166
Taassurotlar 14
👍Tavsiya etaman
🔮Dono
💡Axborot beruvchi
🎯Foydali
Отличная книга! Много историй, практик, традиций изложено. Всё по полочкам разложено. Читать одно удовольствие. Читаешь и о своих бабушках думаешь.
7 kishiga yoqdi
💡Axborot beruvchi
🚀Ajralish imkonsiz
Замечательное исследование, знакомство с которым для меня открыло многие повседневные мелочи, действия, ритуалы с новой стороны. Очень рекомендую.
4 kishiga yoqdi
🔮Dono
💡Axborot beruvchi
🎯Foydali
Глубокое, чрезвычайно познавательное исследование, заставившее задуматься о многом. Понимание корней явлений и практик повседневности даёт почву под ногами и осознанность. На многое открыли глаза. Это замечательная книга.
4 kishiga yoqdi
Iqtiboslar 2780
Советский мужчина продолжал вести себя как парень до конца своих дней, тогда как советская женщина, как только она становилась матерью, немедленно превращалась в большуху. Фактически доминирующим стереотипом советского мужчины был «большой ребенок»: неорганизованный, несамостоятельный, зависимый, уязвимый, требующий, чтобы о нем заботились, чтобы снисходительно принимали его агрессию, алкоголизм, неверность и регулярное отсутствие
13 kishiga yoqdi
Фольклор представляет собой форму социальной медиации; по Алану Дандесу, это — базовая практика любого сообщества, посредством которой оно являет свои коллективные переживания
3 kishiga yoqdi
Отношения между большухой и ее сыном в советское время также изменились. Традиционная свадьба представляла собой ритуал, который, среди прочего, изменял отношения женатого сына и матери. После свадьбы они становились паритетными: оба подчинялись большаку. В советское время отцы, которые исчезли или перенесли свою ответственность в сферу государственной экономики, оказались вытесненными из семейной иерархии. А отсутствие сильного отца означало, что в советское время отношения между матерью и сыном оставались вертикальными и после женитьбы сына. Женатый сын не становился ровней матери: напротив, он подчинялся не отцу, а матери, поскольку именно она была хозяйкой в доме61. Такие отношения провоцировали мужчину на удерживание статуса парня.
Советский мужчина продолжал вести себя как парень до конца своих дней, тогда как советская женщина, как только она становилась матерью, немедленно превращалась в большуху. Фактически доминирующим стереотипом советского мужчины был «большой ребенок»: неорганизованный, несамостоятельный, зависимый, уязвимый, требующий, чтобы о нем заботились, чтобы снисходительно принимали его агрессию, алкоголизм, неверность и регулярное отсутствие [Там же]. Если он был слишком ребячливым, то она была слишком ответственной. Это придавало женщинам чувство «значимости, морального превосходства и власти в своем доме, обеспеченное их исключительной незаменимостью», но одновременно с этим — «чувство собственной жертвенности и чувство вины из-за неспособности со всем справиться, особенно с материнством» [Gal, Kligman 2000: 53].
2 kishiga yoqdi