можем, но вот основная мысль наша. От Владимира Святого и сыновей его пошли многие поколения князей великих и удельных. Каждое из них имело свой родовой город, который, переходя к старшему, сохранялся в его поколении, удел же дробился до бесконечности по общим правилам о наследовании недвижимой собственности. Наконец, есть князья, которые хотя и происходят от владетельных князей, но не носят уже княжеского титула, ибо не имеют уделов. Один общий у таких родов корень всегда означается гербом родовым, которого, повторяем, место изменилось в щите, смотря по старшинству рода; видовые же отличия условливались, с одной стороны, знаменем того видового города, который лично достался в удел той или другой отрасли княжеского дома, а с другой стороны, могли быть усвоены лицу по его доблестям и заслугам. Родословные одни могут объяснить русскую геральдику частных лиц, и, хотя подробное изучение княжеских гербов наших показывает некоторые изъятия из общего правила о расположении в гербе входящих в него фигур, это объясняется желанием каждого поставить род свой выше, дать ему преимущество старшинства или составляет исключение, нисколько не отнимающее силы у общего правила.
Но если объяснение гербов наших зиждется на объяснении родословных, то и последние, наоборот, дополняются сведениями, заимствованными из геральдики. Род литовских князей, от Гедимина происшедших, лучше других объяснит нашу мысль. Многие из отраслей этого рода выехали с давних времен в Польшу, где и остаются до настоящего времени. По-видимому, связь между, напр., князьями Четвертинскими, Корецкими, с одной стороны, и князьями Голицыными - с другой, должна бы прекратиться, но герб свидетельствует о единстве их происхождения. Одна эмблема погонь прямо говорит, что у них была одна родовая собственность, по которой им и дано общее знамя. Ни в какой иностранной геральдике нельзя найти объяснения такого явления: оно чисто русское. На Западе герб избирался лицом, у нас он дается наследственным городом. На Западе он передавался потомку лица, у нас - наследнику родового города. Герб западный вообще есть свидетельство личных доблестей, но только к древней геральдике русской вполне применимо правило: «Покажите мне ваш герб: я скажу, какого вы рода». Основное правило нашей геральдики княжеской, самой древней и занимательной, так просто, что всякий, кто знает гербы Киева, Новгорода, Литвы, Ярослава, Стародуба, Белоозера, Смоленска, может по гербу прочитать, к какой отрасли князей род принадлежит, где княжил его родоначальник; а если будет составлена подробная родословная карта русских княжеских семейств, то по ней без труда при этих данных найдется искомый род. Геральдика княжеская должна дойти до пяти, шести эмблем, к которым приписаны семейства по их происхождению. Самое слово герб, означающий наследство недвижимой собственности, слово, общее всем славянским племенам, не оставляет места сомневаться в воззрении наших предков на герб как на наследство, переходившее вместе с вотчиною и дединою.
Другие дворянские роды, не происходящие от Владимира Святого, очевидно, не могут помещать эмблемы в своих гербах по началу родовой собственности. Вместо того у них являются другие начала, а именно:
1) Для родов выезжих - начало происхождения. Множество родов выезжих, окружавших московского великого князя, впоследствии русского царя, и перешедших в русскую службу по присоединении к Москве Казани, Астрахани, Сибири, провинций Остзейских и иных, были возведены в дворянство русское, и герб их прямо свидетельствует, откуда они родом. Глаз русского геральдика должен по некоторым атрибутам узнать, какого племени род, тот герб имеющий, и тут опять является наука для уяснения, какие отличительные приметы в гербах родов, происшедших от татар, поляков, немцев и т.д. У первых, напр., у татарских родов в обширном смысле слова без различия еще мелких типов постоянно видны луна, крест и сабля, в том или другом положении, с теми или другими атрибутами, и какие иные эмблемы мог избрать для себя мусульманин по происхождению, обратившийся в христианство и добывший себе дворянство отличием на поле брани? Далее, подкова служит отличительною приметою для большей части родов дворянских, ведущих свое начало из Польши и Литвы. Только потомки действительно владетельных родов сохранили в гербе своем знамя своей вотчины, напр., у князей сибирских, потомков Кучума, вы видите в гербе печать сибирскую.
Правило, что герб дворян выезжих должен свидетельствовать о происхождении их родоначальников, имеет практическое применение, если желающий иметь герб докажет, что предки его идут, напр., от немцев, тем самым он высказывает, что ему следует поместить в гербе те атрибуты, которые отличают гербы этого рода. Побочные атрибуты, кроме главного, родового, условливаются личными заслугами, доблестями, обстоятельствами, которые должны мотивироваться в каждом частном случае особым объяснением: но произвола и при этом быть не должно.
2) Далее, в гербах родов русских, возведенных за службу в дворянство и даже звания высшие, как то княжеское и графское, наука отыскивает общие начала. Роды, напр., возведенные в дворянство императрицею Елисаветою Петровною в 1741 г., имеют гербы лейбкампанские, которых история еще не тронута. Можно даже найти правила, по которым в гербах разных царствований высказывалось самое пожалование; в царствование, напр., Екатерины II символом этого служила императорская корона, помещенная в щите одна или с другими атрибутами, при императоре Павле Петровиче - государев вензель. У пожалованных графским и княжеским достоинствами родов государственный герб в самых разнообразных видах, положениях и разделениях останется навсегда свидетельством, кто, когда и за что удостоился пожалования.
В гербе человека, достигшего дворянского достоинства заслугами на том или другом поприще, должна быть помещена эмблема в щите, в нашлемнике ли, которая бы напоминала потомкам доблести их предка. Большая часть дворян по службе стяжали это отличие на поле брани: сабли, пушки, ядра и иные атрибуты этого рода суть лучшие свидетельства военной доблести, - как корабль, якорь выразительны в гербе моряка, перо - в гербе дипломата, писателя.
Наконец, 3) начало соответствия с прозванием, фамилиею лица нашло себе применение ко многим гербам дворянских родов, такое сближение допускавших. Это armes parlantes нашей геральдики и будут впоследствии исчислены подробно.
При таком воззрении на отечественную геральдику мы не думаем, чтобы наука о ней считалась невозможною. Напротив, она, как всякая наука, должна осветить темное и объяснить смысл того, что для иного, не посвященного в ее тайны, кажется случайным, непонятным.
Основательного изучения тем более можно требовать от нашей геральдики теперь, когда есть уже не одна тысяча высочайше утвержденных для всех степеней русского дворянства гербов: дело науки указать на их начала и исторические основания. Этот-то труд мы и решились предпринять, и, сознавая всю нелегкость выполнения предположения нашего, мы считаем его только опытом и тем самым признаем его несовершенство и неполноту.
Метода, которой мы следовали при изложении нашего предмета, историческая. Не пренебрегая фактами, памятниками, которых завистливая древность так мало сохранила для потомства, мы старались объяснить ими историю печатей, предшествовавших гербам. С XVI в. для государственной печати и с XVII для печатей частных лиц произошла перемена существенная: герб государственный и гербы княжеских и дворянских родов устанавливаются, приводятся в систему, и в конце прошлого столетия начали издавать гербовник. До сих пор издано гербовника 10 томов; но далеко не всех дворянских родов гербы утверждены, и тогда, когда на западе Европы они вместе с родовым дворянством потеряли свое прежнее значение, учреждение это развивается у нас все более и более, и никогда сочинение гербов новых не было в такой мере подчинено строгим правилам науки, как в настоящее благословенное царствование.
Сообразно этому историческому ходу развития у нас печатей, мы должны были начать с них как с основания и изложить их в следующей системе: 1) печати великого князя Киевского, Московского, князей удельных - и довести свое изложение до тех пор, когда образовались гербы московский и государственный - с одной стороны, и гербы княжеских фамилий и происшедших от них дворянских - с другой; 2) печати городов, послужившие основанием для тех изображений, которые находим в фамильных княжеских гербах; 3) печати духовенства, для которого гербов особенных и не образовалось, несмотря на попытку Петра Могилы и патриарха Никона сочинить для себя герб; 4) печати должностных лиц и присутственных мест, пока общий государственный герб не заменил их, и 5) печати частных лиц.
Имея в виду при изложении истории печатей только показать, как они постепенно перешли в гербы, и чем гербы заменялись в древней Руси, мы, разумеется, считали себя вправе не излагать полной науки о печатях, русской сфрагистики, хотя думаем, что наши разыскания не могут быть совершенно чужды этой у нас еще новой науки. Мы не называем, конечно, всех печатей XII, XIII и т.д. веков гербами, потому что они, не быв наследственными, изменялись, но из сравнения доступных нам печатей, сохранившихся на грамотах, духовных завещаниях, разного рода памятях, отписках, сделках, на тронах, братинах, чашах, ложках, тарелках и т.п., мы старались вывести общие для составления печатей начала. Этим-то путем мы доходим до эпохи, когда правительство дало этой части государственного управления устройство, с того времени постоянно совершенствующееся.
При изложении русской геральдики мы соответственно тем же началам, которые легли в основание системы, принятой для печатей, проследим образование русского государственного герба во всех подробностях его составных частей: щита, короны, положения крыльев орла, скипетра и державы, потом перейдем к гербам княжеских и дворянских родов, происходящих от Мономаха, затем к родам иностранным, принятым в русское дворянство и сохранившим в гербах своих существенные по происхождению их принадлежности, и, наконец, изложим отличительные черты гербов прочих дворянских фамилий. Считаем излишним прибавлять, что далеко не все гербы могут найти себе место в нашей книге, хотя основные положения и результаты науки должны быть выведены из подробного и добросовестного всех их рассмотрения. Такое именно отвлечение от частностей составляет, по нашему мнению, достоинство науки, которая не должна теряться в мелочах, хотя без них не может быть общего вывода.
Если, однако, мы говорим, что возможна геральдика, построенная на отечественных основах, отличная от геральдики иностранной, если, далее, история образования у нас гербов следовала совсем иным правилам, тем не менее есть у нас и нечто общее с геральдикой Западной Европы. Это внешняя, так сказать, обстановка герба: щит, шлем, намет, украшения, действительно нам несродные и заимствованные с Запада в XVIII уже столетии. В гербах русских древни эмблемы, а цвету, которым окрашивалось поле щита, положению даже фигур не придавалось особой важности, и правила для всего этого даны в прошлом столетии. В настоящее время как те, так и другие подлежат одинаковому вниманию. Это-то обстоятельство и возложило на нас обязанность в самом начале нашей геральдики изложить историю гербов в Западной Европе - историю, в которой мы в кратком очерке покажем их происхождение, поводы к развитию и те формы, которые общеприняты геральдикою всех стран для составления гербов. Подобного исторического очерка не доставало нашей ученой литературе, а без него нас могли бы упрекнуть в неполноте и неясности изложения.
