Инструмент языка. О людях и словах
Toʻliq oʻqish va tinglash
Bepul parcha
Зарисовки из жизни ученых, заметки о культуре и личные воспоминания лауреата «Большой книги».
"Евгений Водолазкин (р. 1964) - филолог, автор работ по древнерусской литературе и… прозаик, финалист ""БОЛЬШОЙ КНИГИ"" и Премии Андрея Белого за роман ""Соловьев и Ларионов"". Живет в Санкт-Петербурге.
Реакция филологов на собрата, занявшегося литературным творчеством, зачастую сродни реакции врачей на заболевшего коллегу: только что стоял у операционного стола и - пожалуйста - уже лежит. И все-таки ""быть ихтиологом и рыбой одновременно"" - не только допустимо, но и полезно, что и доказывает книга ""Инструмент языка"". Короткие остроумные зарисовки из жизни ученых, воспоминания о близких автору людях, эссе и этюды - что-то от пушкинских ""table-talk"" и записей Юрия Олеши - напоминают: граница между человеком и текстом не так прочна, как это может порой казаться."
"Евгений Водолазкин (р. 1964) - филолог, автор работ по древнерусской литературе и… прозаик, финалист ""БОЛЬШОЙ КНИГИ"" и Премии Андрея Белого за роман ""Соловьев и Ларионов"". Живет в Санкт-Петербурге.
Реакция филологов на собрата, занявшегося литературным творчеством, зачастую сродни реакции врачей на заболевшего коллегу: только что стоял у операционного стола и - пожалуйста - уже лежит. И все-таки ""быть ихтиологом и рыбой одновременно"" - не только допустимо, но и полезно, что и доказывает книга ""Инструмент языка"". Короткие остроумные зарисовки из жизни ученых, воспоминания о близких автору людях, эссе и этюды - что-то от пушкинских ""table-talk"" и записей Юрия Олеши - напоминают: граница между человеком и текстом не так прочна, как это может порой казаться."
Yosh cheklovlari: 12+
Huquq egasi: АСТ
nashriyot: Редакция Елены Шубиной
Seriya: РЕШ: Белая книга
Qogʻoz sahifalar: 245
Bu seriyada
Kitobning boshqa versiyalari1
Инструмент языка. О людях и словах
·
Taassurotlar20
🎯Foydali
😄Xushchaqchaq
С этой книгой я познакомился достаточно давно, - ещё в две тысячи десятых годах, сразу после того, как прочитал роман автора «Лавр», но за десятилетие порядком подзабыл содержание и решил обновить в памяти, а заодно сверить впечатления (они-то как раз не забылись).
Строго говоря, перед нами не полноценная книга, а сборник эссе, рассказов, воспоминаний и чего-то отдалённо похожего на интервью, поэтому какого-то сюжета или однообразия стиля искать не стоит. Формат такого разнопланового сборника сильно снижает общее впечатление, пусть редактор и старался объединить куски текста какими-то смысловыми нитями.
Проблема не в редакторской работе, а в самих текстах. Самая сильная «часть» - это воспоминания о Легендах Пушкинского дома, - портреты Д.С. Лихачёва и Л.А. Дмитриева - жемчужины книги. В принципе, можно было ограничиться только сборником эссе о позднесоветских буднях науки и непростом десятилетии после распада СССР.
Зачем-то в книгу включили «чистую» публицистику, которая была актуальна и остра во время написания, но сейчас далеко не каждый читатель вспомнит или вообще знает о тех проблемах, которые описаны в соответствующих главах книги, тем более проблемах сугубо местных, «питерских». Например, мне, как жителю сибирского города, эти, безусловно, острые высказывания порой ничего не говорят, кроме того, что когда-то автор уделил немало им своего времени, да ещё немного «чувства эпохи», её колорита.
Третий раздел - это личные, семейные воспоминания автора. Эта группа текстов настолько личная, что порой даже неудобно читать, возникает чувство, что ты, читая, подсматриваешь за незнакомыми людьми в замочную скважину. Одно дело, когда герои - это люди публичные и известные (по-крайней мере своими трудами) большому числу людей и другое, когда в центре повествования оказывается скромная школьная учительница с непростой судьбой человека, попавшего в жернова истории России, тридцатых-сороковых годов двадцатого века. Эта часть, безусловно, самая эмоциональная в книге.
Стоит ли читать? Стоит, но с учётом особенностей жанра, не стоит искать и тем более сравнивать это издание с великолепными романами Е.Г. Водолазкина. Разные формы требуют разного подхода и восприятия.
