Kitobdan iqtiboslar Показания с «чужих слов» как производные доказательства в уголовном процессе. Монографияmuallif Н.В. Галяшин
Об этом, в частности, говорится в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 апреля 1996 г. № 1 «О судебном приговоре», согласно которому в соответствии с пп. 1, 3 (подп. «d») ст. 6 Конвенции о защите прав человека каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет право допрашивать показывающих против него свидетелей или право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и имеет право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него. В этой связи выводы суда о виновности подсудимого в совершении преступления не могут быть основаны исключительно или главным образом (в решающей степени) на фактических данных, содержащихся в оглашенных показаниях потерпевшего или свидетеля, если обвиняемый (подсудимый) в стадии предварительного расследования либо предыдущих судебных заседаниях не имел возможности оспорить эти показания (например, допросить показывающего против него потерпевшего или свидетеля на очной ставке, задать ему вопросы, высказать свои возражения в случае несогласия с показаниями).
Рассматривая индивидуальные жалобы, в том числе граждан Российской Федерации, «Европейский суд по правам человека задается следующими вопросами, ответы на которые позволяют говорить о возможном нарушении права на справедливое судебное разбирательство.
1. Был ли свидетель, которого было невозможно допросить в судебном заседании, ключевым и какова роль его показаний (было ли такое доказательство единственным и решающим); устоял бы приговор, если удалить показания такого свидетеля из доказательственной базы?
2. Насколько это доказательство правдоподобно и насколько оно подтверждается другими доказательствами в деле?
3. Была ли у заявителя возможность оспорить допустимость этого доказательства и обсудил ли суд вопрос допустимости?
4. Каковы причины, по которым невозможно было добыть и исследовать первичное доказательство; насколько были обоснованы риски для свидетеля, отказавшегося говорить или пожелавшего сохранить анонимность, насколько сложно было разыскать отсутствующего свидетеля, были ли предприняты для этого эффективные меры и т. п.?
5. Каковы были условия исследования этого доказательства в суде и насколько ограничены были возможности защиты по исследованию доказательства со всех возможных сторон?
6. Насколько невозможность непосредственного исследования доказательства в суде была компенсирована процессуальными гарантиями при его получении или исследовании (участие подсудимого и его защитника в очной ставке, возможность сформулировать вопросы для экспертизы на стадии следствия и т. д.)?
7. Имели ли стороны равные процессуальные возможности в сфере получения, приобщения и исследования доказательств»242?
Таким образом, можно констатировать, что при наличии уважительных причин недоступности первоисточника для непосредственного исследования судом производные доказательства в уголовном процессе могут быть включены в доказательственную базу, однако в таком случае необходимо соблюдение ряда процедурных условий. Их использование должно сопровождаться определенными процедурными гарантиями для стороны защиты в процессе исследования таких доказательств.
Европейский суд по правам человека приходит к выводу о том, что при оценке показаний соучастников, в том числе отсутствующих в судебном заседании, требуется более высокая степень контроля достоверности таких показаний, поскольку положение, в котором находятся сообщники при даче показаний, отличается от положения обычных свидетелей: они дают показания без присяги, т. е. без какого-либо подтверждения правдивости их показаний, которое могло бы повлечь их ответственность за дачу заведомо ложных показаний.
признание вины само по себе не доказывает, что обвиняемый причастен к этому преступлению.
принимая во внимание, что заключение эксперта является юридически ничтожным (производно от доказательства, признанного недопустимым), оно подлежит исключению из числа доказательств, приведенных судом в подтверждение вины осужденного в совершении преступления (кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 24 июля 2007 г. № 60-Д07–3);
В постановлении от 28 ноября 2013 г. № 4у/3–3548 Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда указала, что в приговоре суда в качестве доказательства приведены показания потерпевшего Х., которые были оглашены в ходе судебного заседания 10 апреля 2012 г. в соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 281 УПК РФ в связи с тем, что он находится за пределами Российской Федерации. Однако данная информация, как следует из материалов дела, получена со слов Т. и не проверена судом надлежащим образом, что свидетельствует о том, что судом не приняты исчерпывающие меры для обеспечения явки потерпевшего в судебное заседание.
Стоит также обратить внимание и на выводы, сформулированные Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в кассационном определении от 4 апреля 2013 г. № 32-О13–12: вопреки утверждению защиты, показания М. о сообщенных ему Сергушкиным в январе 2011 г. обстоятельствах последовательны и непротиворечивы и подтверждаются другими самостоятельными, а не производными доказательствами: показаниями свидетелей К., С. и эксперта Ж., выводами эксперта-полиграфолога № 16–11 от 17 марта 2011 г.
в соответствии со ст. 77 УПК РФ могут быть положены в основу обвинения лишь при подтверждении их совокупностью имеющихся в уголовном деле доказательств, а признание подсудимым своей вины, если оно не подтверждено совокупностью других собранных по делу доказательств, не может служить основанием для постановления обвинительного приговора.
«формирование внутреннего убеждения судьи при постановлении приговора, определения, постановления должно происходить не под влиянием содержимого протоколов предварительного расследования, а непосредственно в зале суда во время судебного следствия, прений сторон. Первоначальный источник доказательства должен быть действительно первоначальным для суда, доказательство действительно должно быть лично воспринято судьей непосредственно из первоисточника в зале судебного заседания и исследовано с участием сторон»
можно определить производные доказательства как сведения, формируемые опосредованием первоначальных доказательств при их передаче от одного носителя к другому.