Пойдем отсюда, умоляет Бенволио. День жаркий, всюду бродят Капулеты и т. д., вы помните.
А Меркуцио не трогается с места. Как я теперь понимаю — дожидаясь Тибальта: в этой Вероне, я думаю, ниоткуда никуда не попасть, минуя площадь. Меркуцио помнит про письмо и уверен, что в нем — картель; Ромео этого письма еще не получил, Бенволио про него как бы забыл; и я как бы забыл, когда разбирал эту сцену.
Но теперь все смотрится и читается иначе. Меркуцио цепляется к первой же фразе Тибальта — чтобы переключить его ярость на себя. Тибальт не поддается, но огрызается — и Меркуцио симулирует вспышку гнева, делая вид, будто страшно оскорблен. А может быть — и не симулирует; может быть, невнятное (по крайней мере, для переводчиков) замечание Тибальта означает: игра разгадана, а вот каким типом отношений объяснить столь трогательную заботу старшего товарища о младшем, — мы, веронское хулиганье, золотая молодежь, еще разберемся на досуге.
Короче, сказано достаточно, сейчас они бросятся друг на друга — но появляется Ромео, и Тибальт поворачивается к нему.
И сразу отвешивает ему грубое ругательство.
Теперь вмешательство Меркуцио — да кого бы то ни было — просто невозможно.
Ответить Тибальту должен Ромео — и только ударом, либо он опозорен навсегда.
А он не понимает. Не врубается в ситуацию. Вчерашнего инцидента не заметил. Письма с вызовом не получал. И вообще — счастлив. Полночи объяснялся в любви, полчаса назад женился, и скоро опять ночь, и есть один такой балкон, на котором лежит, свернутая в кольцо, веревочная лестница, — короче, оставьте его в покое, он вас всех обожает, — да, и тебя, новый родственник, милый двоюродный шурин, не лай, пожалуйста, не лай, скоро все поймешь, и все поймут, а сейчас некогда, некогда, всем пока-пока и общий привет.
И порывается уйти. Чуть ли не убежать. Под свист и злобный смех ватаги Тибальта. Приветливо улыбаясь. Как жалкий трус.
Какую-нибудь минуту назад вы любили человека. Готовы были отдать за него свою жизнь. А теперь вам тяжело на него взглянуть. Совестно и противно. Потому что это не он, а зачем-то разыгравший вас незнакомец с актерским дарованием. И, значит, никого вы не любили, потому что тот, про кого вы думали, что любите его, — не существовал.
