Иосиф Бродский: годы в СССР. Литературная биография
Выезд из СССР в 1972 году разделил жизнь и литературную биографию Иосифа Бродского на две автономные части. Книга Глеба Морева посвящена советскому периоду, на который пришлось становление литературной карьеры, формирование социокультурной позиции и этических установок поэта. В центре книги оказываются несколько сюжетов — от замысла побега из СССР на самолете или знаменитого суда за тунеядство до ссылки в Архангельскую область и выезда за границу. Автор фокусируется на анализе узловых моментов творческого пути поэта и подвергает эти ключевые эпизоды детальной реконструкции и новому осмыслению. Привлекая богатый документальный материал и погружая его в широкий исторический контекст эпохи, Глеб Морев ищет ответ на главный вопрос: в чем заключается неординарность и радикальность литературного и жизненного проекта Иосифа Бродского в 1960–1970 х годах? Глеб Морев — филолог и историк культуры, автор работ по поэтике русского модернизма, книг «Диссиденты: Двадцать разговоров» (2016), «Поэт и Царь: Из истории русской культурной мифологии» (2020) и «Осип Мандельштам: Фрагменты литературной биографии (1920–1930 е годы)» (2022).
Yosh cheklovlari: 18+
Original nashr sanasi: 2025
Nashr sanasi: 2025
nashriyot: Новое литературное обозрение
Seriya: Критика и эссеистика
Qogʻoz sahifalar: 212
Yana kitob haqida
Taassurotlar17
👍Tavsiya etaman
💡Axborot beruvchi
🎯Foydali
Iqtiboslar523
Но в то же время припомним, что говорил Александр Блок о собрании произведений Аполлона Григорьева. А Блок говорил, что когда путешествуешь по России, то нередко видишь покосившийся забор, жалкие избенки, низкорослых лошадок — все это кажется жалким, нищенским, горестным. И в то же время все это величаво и торжественно до слез, потому что это —родное, близкое нам, то, без чего Россия не может быть Россией, воспроизведенной объективно и честно. И
5 kishiga yoqdi
Оттого угрюм.
От сарматских холодов
в беспорядке ум.
Ближе Рима ты, звезда.
Ближе Рима смерть.
Преимущество: туда
можно посмотреть.
Назо к смерти не готов.
Ближе (через Понт,
опустевший от судов)
Рима — горизонт.
Ближе Рима — Орион
между туч сквозит.
Римом звать его? А он?
Он ли возразит.
Точно так свеча во тьму
далеко видна.
Не готов? А кто к нему
ближе, чем она?
Римом звать ее? Любить?
Изредка взывать?
Потому что в смерти быть,
в Риме не бывать.
Назо, Рима не тревожь.
Уж не помнишь сам
тех, кому ты письма шлешь.
Может, мертвецам.
По привычке. Уточни
(здесь не до обид)
адрес. Рим ты зачеркни
и поставь: Аид, —
1 kishiga yoqdi
Последняя фраза, точно отражающая социокультурную ситуацию 1960‑х годов, указывает на важнейший элемент конструируемого Ахматовой нарратива о новом «первом поэте» России — где, с одной стороны, присутствует санкционированная авторитетом Ахматовой высшая степень поэтического признания, а с другой — резко контрастирующая с ней советская реальность, не признающая за подобным механизмом негосударственной/неофициальной канонизации никакой легитимности.
1 kishiga yoqdi
- Asosiy
- ⭐️История и теория литературы
- Глеб Морев
- 📖Иосиф Бродский: годы в СССР. Литературная биография

