Kitobdan iqtiboslar Братство рыбьего хвостаmuallif Николай Назаркин
Это и есть взрослая жизнь — выбирать между плохим и плохим?
А то знал я одного печника, тот всё про гитару думал. Купил, а потом жена в гневе, что не спросясь деньги потратил, ему ту гитару на голову и надела!
— Ка-какая ещё жена?! — покраснел наш Лукас с ужасом в глазах.
— Толстая, — так же серьёзно подыграл Проныре Пуговица. — Неужто они допустят, чтобы кто неженатый фермой владел?! Враз окрутят, с самой толстой.
Стекляшка посмотрел на меня, я серьёзно кивнул. Да, мол, всё так!
— Да ну вас! — сообразил наконец Лукас, что над ним шутят.
Мы
сказал:
— Как ферму куплю — всех приглашаю! Большой горшок тушёного мяса с репой приготовлю, эля достану вишнёвого… И скрипку!
— Скрипку — это если жена позволит, — серьёзно заметил Кейс, как будто покупка фермы была делом уже решённым
Чтоб я слёг, чтоб я сдох, чтоб меня гадюки укусили, чтоб меня католики окрестили, чтоб я чумой заразил- ся, чтоб я в англичанина превратился, чтоб меня по волнам болтало, а коль я соврал — начинай сначала!
И что же это получается: если откуда-то уходишь, то не только ты сам меняешься, а и то место не остаётся навсегда прежним?! И возвращаешься ты всегда куда-то уже не туда?
Назвать надо было так, чтобы только мы понимали, чтобы никто чужой не догадался. А это трудно!
Верное Братство? Глупо. Братство Пятерых — мы помнили про Пуговицу, что уж точно захочет быть с нами! — лучше, но…
— Может, Золотое Братство? — робко предложил Стекляшка.
— Почему Золотое? — не понял Виллемпи.
— Ну, — Лукас совсем смутился. — Мы же разбогатеть хотим, да?
Маленький Виллем хмыкнул.
— Тогда уж, — сказал он, — Братство Тачки с Селёдкой!
Все рассмеялись, вспомнив начало вечера.
— Братство Рыбьего Хвоста, — вдруг сказал Кейс. — Как в нашей
Люди, а давайте организуем Братство?!
— А? — удивился Лукас.
— Ну, Братство! — заторопился я. — Чтобы каждый за всех и все за одного!* И вместе постараемся добыть денег на хвосты эти! И вообще, чтобы домой чего родным послать, а то когда ещё ученические будут… Чтобы мы впрямь, ну, как… как…
— Как братья, — вмешался своим басом Виллемпи. — От это дело! Вот не зря ты, Янтье-Белоручка, самый смышлёный!
Правда, никто меня Яном Янсзоном ван Тау не назовёт — полное имя богатым да знатным господам полагается. А мы не знатны и совсем не богаты: весь доход только от маманиной стирки. Папаня-то у меня умер: вышел прошлой осенью на лодке да и сгинул. Хоть и не такое глубокое, как море, а осенними штормами страшно наше Схермер-озеро.
Маманю тоже Катье зовут, как и сестрёнку. Ну то есть наоборот, конечно: сестру в честь мамани назвали. Это всегда так. Первую дочь обязательно в честь маманиной мамани называют. Как нашу Лидье, старшую сестру. Она уже взрослая, ещё зимой замуж в деревню Оутерлейк вышла, что аж на другом конце нашего огромного Схермер-озера.
Вторую же положено в честь папаниной мамани, как нашу Минтье. Только не повезло Минтье, умерла она давно, когда я сам ещё маленьким был. Кашляла да и умерла.
А вот первого сына назовут, конечно, в честь папаниного папани, дедуни, значит. У нас в семье это легко — уже лет сто одни Яны рождались. И папаня мой Ян был, и дедуня Ян, и его отец — тоже Ян! Удобно.
Так что зовут меня «Маленький Ян» — Янтье. Ян, сын Яна Канатчика, Яна ван Тау, — звучит! Я — Ян Янсзон (что и значит «сын Яна») ван Тау!* Во как!