Kitobdan iqtiboslar Город оживших сновmuallif Екатерина Неволина
Хлопнула дверь между вагонами, и кто-то остановился прямо за мной.
Я оглянулась и решила, что в вагоне, должно быть, натоплено сильнее, чем я предполагала, и я от жары, должно быть, сошла с ума. На меня смотрели серьезные серые глаза, в глубине которых (и как я раньше не замечала?) на самом донышке плясали чертенята.
– Почему ты не спрашиваешь, что я здесь делаю? – ехидно поинтересовался Артур.
Я моргнула. Галлюцинация оказалась слишком разговорчивой.
– А зачем мне помогать тебе выкручиваться из затруднительного положения? Сам затеял эту игру – сам и выкручивайся. – Я снова отвернулась к окну, чувствуя неожиданную обиду. Тогда, в гостинице, он уже знал, что поедет в Москву, но специально не сказал мне об этом, возможно, ожидая, что я как-то выдам свой интерес к нему: попрошу телефон или, на худой конец, разрыдаюсь. Не люблю, когда надо мной ставят такие эксперименты. Никто такое не любит.
– Кажется, я тебя обидел. Извини, пожалуйста.
Артур коснулся моей руки, и через тонкую ткань лонгслива меня огнем обожгло тепло его пальцев.
– Я понял уже, что поступил по-глупому. Думал устроить тебе сюрприз. Знал, на каком поезде ты поедешь – тут не много вариантов, – и представлял, как ты удивишься, когда вдруг увидишь меня здесь. Марин, ну правда, извини! Хочешь, я сейчас вниз головой на руках встану? Я умею!
Нет, сердиться на него было решительно невозможно.
– Прямо здесь? – уточнила я, стараясь говорить строго, но, по-моему, получалось не очень.
– Без проблем!
Артур подул на ладони и приготовился становиться вниз головой, но вдруг межвагонная дверь снова открылась, и в тамбур ввалился плотный лысый мужчина.
– Молодежь-молодежь, – укоризненно произнес он. – Поезд – это вам не игрушки.
Вроде бы ничего смешного, но услышав эти слова, – а может, дело оказалось в голосе, которым они были сказаны, – мы с Артуром переглянулись и расхохотались.
Я по-прежнему не знала, что и сказать. Разумеется, я была рада за Наташу и Юру, тем более что из-за этой новости в сердце не всколыхнулась даже легкая тень былого чувства к Юре. Оно растаяло, исчезло, как исчезает весной снег. Однако говорить что-то вроде «как я рада» казалось мне ненужным и банальным.
В моей руке подрагивала свеча, а в душе крепла уверенность. Рождество – время прощения.
– Я прощаю тебя. Ступай с миром, – прошептала я, склоняясь перед алтарем.
Теперь я могла простить его – того, кто убил меня во сне и едва не сделал этого в реальности.
По собору вдруг пронесся порыв ветра, зазвучавший под высокими сводами тяжким вздохом. Огонек свечи резко взметнулся и погас…
И он ушел. Конечно, так и не попросил у меня ни номера телефона, ни контакта в соцсетях или мессенджере. Наташа скажет: «Высокие отношения», и будет абсолютно права. И я забуду о нем, едва сяду в обратный автобус, увозящий меня в Россию. Забуду навсегда. Легко и непринужденно.
Почему же мне так странно? Артур же вовсе не понравился мне. Я сразу знала, что это несерьезно. Мне не нравились ни его дурацкие ямочки, ни рассказы о замурованных студентах. Я ведь сразу поняла, какой он, но потом почему-то поверила и купилась. Вот ведь дура!..
Это было так близко и правдоподобно, что я вздрогнула, моргнула и… не поверила собственным глазам – прямо на меня, выписывая странные петли, двигался огромный черный автомобиль.
Я стояла и смотрела на него, словно завороженная, чувствуя, что не в силах пошевелить даже рукой.
«Это конец. Сон в руку», – подумала я, чувствуя, как по телу расползается противный липкий ужас. А еще успела подумать о родителях. И о том, что скажет обо всем Галина Дмитриевна, а скажет она наверняка: «Ну вот, Сосновская опять в неприятности вляпалась! Она просто-напросто решила свести меня с ума!»
Эти мысли ворочались в голове, словно клубок змей. А я все стояла и смотрела.
Но тут кто-то толкнул меня в сугроб, затем взвизгнули тормоза, загрохотало железо – так громко и яростно, что мне показалось, что у меня сейчас лопнут барабанные перепонки.
– Ты что?! Ты хоть понимаешь, что едва не погибла?
Артур кричал на меня и тряс меня за плечи так, что у меня лязгали зубы.
Я даже не удивилась его неожиданному появлению.
– Ну и ладно. Не очень и хотелось. Но тогда помогите нам. Мы поспорили, где в Риге главная площадь. – Наташа достала из кармана смятую карту города и принялась тщательно расправлять ее. – Вот здесь или вот здесь?
Портье пришлось приблизиться к ней еще на шаг и склониться над картой. И тут пришло мое время действовать.
Словно выпущенный из пушки снаряд, я проскользнула за спиной портье и выскочила через вращающуюся стеклянную дверь на улицу.
Ура! Свобода!
– Я не буду перед ней извиняться, – едва слышно проговорила подруга.
– Что? Я не расслышала. – Классная, похоже, отказывалась верить собственным ушам.
– Я не буду перед ней извиняться! – повторила Наташа уже громко и четко. – Юнна не права.
– Ромашова, ты забываешься! – Галина Дмитриевна возмущенно хлопнула ладонью по столу, да так, что моя тарелка, тихонько звякнув, подскочила.
Наташа молчала, упрямо уставившись в пол.
В столовой царила абсолютная тишина. Про такую говорят, что слышно, как муха пролетит. Только мух здесь не было. Наверное, на зиму заснули, а может, в Риге их и отродясь не водилось – кто знает.
– Ну же, Ромашова? Ты видишь, что подводишь весь класс. Пока ты не извинишься, никто не отправится на прогулку. И виновата в этом будешь только ты!
Наташа молчала, как партизан на допросе у фашистов.
– Это правда? – зачем-то спросил он.
– Пока не испробуешь – не увидишь. Бей изо всех сил прямо в грудь.
Я заставляла себя смотреть прямо на него – на высокий темный силуэт на фоне беснующегося в камине огня.
– Ну что же… – В пламени блеснула сталь меча.
Старый, побывавший в многочисленных сражениях меч выпил уже столько крови, что, должно быть, даже он пресытился ею.
Я смотрела на блестящий клинок, не в силах отвести от него взгляда.
Рыцарь занес меч и остановился, выжидая.
Я засмеялась:
– Ну же! Мы что, всю ночь будем так стоять? Я хочу отдать тебе подарок и уйти домой, к родным. Они уже заждались меня.
И он поверил.
Тяжелый меч поднялся… И я, приближая столкновение, шагнула ему навстречу. В следующее мгновение моей груди коснулась волна воздуха и… удар, отбросивший меня к стене, расплавленным железом влившийся в мою кровь.
Мои родные ждали меня. Мама, которую я почти не помнила, потому что она умерла, когда мне едва исполнилось пять. Оба брата, которые учили меня садиться в седло и держать поводья, заряжать арбалет и пускать в нацарапанную на толстом дереве мишень тяжелую стрелу. Они ждали меня…
– Ты обманула меня!
Его вопль был страшен, однако теперь-то мне было нечего бояться. Мои губы попытались сложиться в улыбку. На них тоже выступила кровь… Кровь… она теперь была всюду вокруг меня. Куда ни погляди – все красное!
– Проклинаю, – прошептала я запекшимися, непослушными, словно чужими губами, – проклинаю! Не будет тебе успокоения даже в смерти.
Я в ужасе зажмурилась. Так и знала, что выйдет только хуже! Когда я открыла глаза, вокруг дерущихся толпился местный персонал, а в столовую входила вызванная кем-то классная. Один ее глаз был накрашен, второй накрасить она не успела. Смотрелось это весьма устрашающе.
– Как ты здесь очутился? – спросила я.
Артур пожал плечами:
– В нашу первую встречу у тебя в руках был буклет этого отеля, я сразу его узнал. Здесь как раз работает моя тетя. Так что я сам напросился на празднование, не сомневаясь, что встречу тебя.
– И как, не жалеешь, что пришел?
Я сама смутилась от своего вопроса и почувствовала, что к щекам прилила кровь, когда Артур, улыбнувшись во все свои ямочки, ответил:
– Ну еще бы! Конечно, не жалею!
Мы стояли совсем близко друг к другу и буквально кричали друг другу в ухо, потому что заиграла новая мелодия, и люди вокруг нас принялись танцевать.
– Ты веришь в сны? – снова спросила я, стараясь перекричать музыку.
– Верю. А еще – в сказки и в то, что у девушки с грустными русалочьими глазами все будет хорошо.
Я с опаской взглянула на Артура, боясь увидеть насмешку, но его серые глаза были серьезными и даже строгими.
– Я хотел тебе кое-что сказать… – Артур поморщился, когда в уши ударил очередной залп громкой музыки. – Но, наверное, не здесь и не в спешке. Ага… Уже звонят…
Он вытащил из кармана джинсов мобильный и, взглянув на экран, нахмурился.
– Извини, русалка, мне пора! – повернулся он ко мне, еще не нажимая на клавишу приема. – Мне нужно поговорить с тобой. Придешь завтра к собору? Обещаешь?
– Да… – ответила я.
– Да, тетя Линда, да никуда я не пропал, уже иду! – заговорил он в трубку, поворачиваясь ко мне спиной.