Часы смерти
Золотой век детектива подарил нам множество звездных имен. Произведения таких писателей, как Агата Кристи, Гилберт Честертон, Эрл Стэнли Гарднер, Рекс Стаут, развивали и совершенствовали детективный жанр, их романы, безоговорочно признанные классикой, по сей день любимы читателями и являются эталоном качества для последующих поколений авторов детективных историй. Почетное место в этой плеяде по праву принадлежит Джону Диксону Карру (1906–1977) — виртуозному мастеру идеально построенных «невозможных преступлений в запертой комнате».
Роман «Часы смерти» продолжает серию книг о сыщике-любителе докторе Гидеоне Фелле. Внешность героя, предположительно, была списана с другого корифея детективного жанра — Гилберта Честертона, а его заслуги в истории детективного жанра, по мнению большинства почитателей творчества Карра, поистине вызывают уважение. Так, писатель Кингсли Эмис в своем эссе «Мои любимые сыщики» назвал доктора Фелла «одним из трех великих преемников Шерлока Холмса»
Роман «Часы смерти» продолжает серию книг о сыщике-любителе докторе Гидеоне Фелле. Внешность героя, предположительно, была списана с другого корифея детективного жанра — Гилберта Честертона, а его заслуги в истории детективного жанра, по мнению большинства почитателей творчества Карра, поистине вызывают уважение. Так, писатель Кингсли Эмис в своем эссе «Мои любимые сыщики» назвал доктора Фелла «одним из трех великих преемников Шерлока Холмса»
Yosh cheklovlari: 16+
Huquq egasi: Издательство АЗБУКА
nashriyot: Издательство АЗБУКА
Seriya: Доктор Гидеон Фелл
tarjimon: Евгений Куприн
Qogʻoz sahifalar: 230
Bu seriyada
Kitobning boshqa versiyalari1
Часы смерти
·
Джон Диксон КаррTaassurotlar28
👍Tavsiya etaman
1 kishiga yoqdi
👍Tavsiya etaman
Iqtiboslar42
Когда человек говорит, что он фаталист, он очень часто имеет в виду только то, что он слишком ленив, чтобы пытаться изменить ход событий. Вы же, как я подозреваю, по натуре борец
Вспомнив про полицейского на площади, она тут же бросается к тайнику и открывает его, чтобы убедиться...
Пока она стоит к нему спиной, Эймс, в теннисных тапочках, выскальзывает из комнаты, но, к сожалению, не бесшумно.
Больше всего на свете его воображение поражало то, что он называл «тонкостью мысли» и что мы обычно называем самодовольством и самолюбованием.
