Kitobdan iqtiboslar Пепел и Лунный светmuallif Редгрейн Лебовски
– Я всегда ищу тебя взглядом… – осторожно начала она.
– Я всегда стараюсь быть поблизости, чтобы тебе не пришлось долго искать.
– …и, только найдя, могу спокойно дышать: все хорошо – ты рядом.
– Тебе что-то нужно? – Наклонившись, он осторожно убрал непослушные прядки волос, которые лезли ей в глаза.
Искренность ответа удивила даже саму Адель. При других обстоятельствах она вряд ли бы решилась так необдуманно произнести подобное вслух, но настойка делала свое темное дело – притупляла страх и мешала здраво мыслить.
– Ты.
Исайя замер.
– Не стоит говорить то, о чем завтра пожалеешь.
– Завтра я могу пожалеть только о том, что не сказала этого, – прошептала она.
Адель встала перед Исайей. Он хотел что-то сказать, но она коснулась его губ кончиками пальцев, заставив молчать. Его ресницы дрожали; во взгляде читалось одновременно удивление и смущение.
– И тем не менее спасибо, – прошептала она и, привстав на цыпочки, поцеловала его.
Замешательство Исайи длилось не дольше секунды. Шумно вдохнув, он скользнул одной рукой вдоль ее спины и нежно прижал к себе, а второй – коснулся щеки. Его пальцы очертили линию подбородка, на мгновение задержались возле уголка губ, а затем опустились на шею. Каждое касание было осторожным, почти невесомым.
Отстранившись, Исайя прошептал:
– Совершенно не за что, Адель.
– Я не могу потерять тебя, – выпалила Адель, не дав себе возможности передумать. – У меня остались только ты, парни и Джаспер. На побережье Туманов ты как-то сказал, что я одинока, но не одна… и я поверила тебе, Исайя. Пожалуйста, не заставляй меня пожалеть об этом.
Исайя отрыл рот, но Адель жестом велела ему молчать. К счастью, он подчинился.
– Как видишь, у меня тоже есть причины беспокоиться о тебе, – уже тише добавила она, прошмыгнула мимо Исайи и, толкнув тяжелую дверь, нырнула во тьму коридора.
Оттолкнув Исайю, Адель нанесла удар с разворота, но он отразил и эту атаку. Проклятье! Она и глазом не успела моргнуть, как лишилась меча. Одной рукой Исайя схватил Адель за плечи, другой – за талию, а уже в следующий момент она оказалась на полу, прижата к темно-синему мату и полностью обездвижена. Она изумленно дернулась, но хватка Исайи была крепкой, хоть и осторожной, безболезненной.
– Не стоит меня недооценивать, – негромко сказал он.
– Я не…
– И беспокоиться обо мне тоже не нужно.
Адель уставилась на него.
– Но ты же обо мне беспокоишься.
– У меня на то есть причины, которых нет у тебя, – невозмутимо отозвался он.
– Например?
Исайя грустно улыбнулся и качнул головой. Взгляд его пронзительно голубых глаз скользнул по лицу Адель и остановился на расстегнутом воротнике, обнажившем шею. Он посмотрел на тоненький белый шрам, оставленный им несколько месяцев назад в тренировочном лагере Клуба Адских Джентльменов. В ночь, когда они с Адель впервые соприкоснулись и запустили процесс инициации; в ночь, когда он счел ее ведьмой и пообещал убить.
– Что? – с трудом сглотнув, спросила Адель.
– Прости. За шрам.
– Тебе не за что просить прощения, – ответила она и, заметив как Исайя поднял брови, добавила: – Теперь у каждого из нас есть шрам, оставленный по вине другого.
– Со мной все в порядке, – в сотый раз повторил Исайя. Он обращался к Фоксу, Линкольну и Кью, которые весь вечер бросали в его сторону хмурые взгляды.
– Ты их за идиотов держишь? – поинтересовался Рафаэль. – Это вообще-то мои обязанности.
Я не знал, что ты приходила.
– Разве это важно?
Исайя аккуратно приподнял ее подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. Несколько мгновений он молчал, словно подбирал нужные слова, а потом произнес:
– Не стоит открывать эту дверь, если не собираешься входить.
– Не стоит подводить меня к ней, если не намерен впускать, – в тон ему ответила Адель.
– Это длинный разговор.
– А я никуда не спешу.
Она могла поклясться, что Исайя смутился.
– Хорошо, но только не здесь. Согласна? – спросил он.
– Да.
Получается, либо Инкарнаты исчезнут и Вселенная получит назад свое, либо все живое на Земле погибнет? – Кью с ужасом посмотрел на друзей
– Твой мир, наверное, рухнет, если ты перестанешь унижать своих друзей, – проворчал Кью.
– Нет, но он станет менее интересным, – парировал Рафаэль.
Человечность однажды ее погубит. Даже когда вокруг сплошная тьма, она видит в других свет. Подобный подход к добру не приведет. Но разве не это нужно нам обоим?