Хелла
Алена Махонинова

To‘liq o‘qish

Bepul parchaO‘qish

Kitob haqida Taassurotlar12 Iqtiboslar579 Oʻqiyapti1.5K Javonlarda

Книга чешского филолога и переводчицы Алены Махониновой посвящена жизни узницы ГУЛАГа Елены (Хеллы) Фришер. Оказавшись в России во время сталинского террора, она пережила расстрел мужа, отсидела десять лет в Севжелдорлаге (Коми АССР; с 1937 по 1947, повторный арест в 1948 и ссылка в Сыктывкар с 1951 по 1956), после освобождения жила в Москве.

Исследуя воспоминания и письма Хеллы, включая ее переписку с бывшей узницей того же лагеря Тамарой Петкевич и обращаясь к собственному опыту жизни в современной России, Махонинова реконструирует биографию и внутренний мир героини, размышляя
о родине, доме, языке, но главное — о несломленном человеческом достоинстве.
Роман признан лучшей книгой в номинации Проза и удостоен крупнейшей литературной премии Magnesia Litera (2024) и Премии Вышеградского фонда (2025).

Биографии и мемуары

Yosh cheklovlari: 16+

Nashr sanasi: 2026

nashriyot: Издательство Ивана Лимбаха

tarjimon: Ольга Назарова

Qogʻoz sahifalar: 274

Oʻxshash kitoblar

Фридрих КельнерОдураченные: Из дневников 1939–1945

Луиза МишельВоспоминания

Лидия ГинзбургЗаписные книжки. Воспоминания

Вирджиния ВулфМемуарный клуб

Фрэнси ЭпштейнВойна Фрэнси

Эрик ЛарсонВ саду чудовищ. Любовь и террор в гитлеровском Берлине

Марк ШагалМоя жизнь

Фридрих Рек-МаллечевенДневник отчаявшегося

Елена ЯковичДвое

Роберт ЗарецкиНепокорная Симона Вейль. Жизнь в пяти идеях

18+

Полина БарсковаСедьмая щелочь

18+

Лучано МекаччиБеспризорные: бродячее детство в Советской России (1917–1935)

18+

Вера ФроловаИщи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Хорст КрюгерРазрушенный дом. Моя юность при Гитлере

18+

Флориан ИллиесЛюбовь в эпоху ненависти. Хроника одного чувства. 1929–1939

18+

Сергей БеляковПарижские мальчики в сталинской Москве

Роман ПоланскиНе бегите! Идите шагом! Как мы пережили Холокост

18+

Нина БербероваКурсив мой

Надежда МандельштамМой муж – Осип Мандельштам

Нюта ФедермессерБыть волонтером

Oʻqib boʻldingizmi? Fikringiz qanday?

👍👎

Taassurotlar12

Лисичкаtaassurotlarni ulashish5 oy oldin

👍Tavsiya etaman

В истории моей семьи : два раза были арестованы прадед и его брат

1 kishiga yoqdi

Fikr bildirish

D. Gariftaassurotlarni ulashish3 hafta oldin

👍Tavsiya etaman

Fikr bildirish

Константин Г.taassurotlarni ulashish1 oy oldin

👍Tavsiya etaman

Fikr bildirish

Iqtiboslar579

Аленаiqtibos olmoqda3 oy oldin

Вайль привел своих героев в место главной гордости города — в Парк культуры и отдыха имени Горького, расположенный на правом берегу Москвы-реки, за ее изгибом, ближе к центру, в сторону от Воробьевых гор, тогда там еще не высились ни Ломоносовский университет, ни трамплин. Герои изумляются тому, что в парке по заледенелым тропинкам носятся сияющие улыбками конькобежцы, выдыхая на морозе пар, что в натопленных павильонах кружатся в танце счастливые пары, едва переводя дух и выделывая коленца под заграничные ритмы и наступая друг другу на ноги. Сами герои при этом танцуют ловко и элегантно под звонкое перешептывание на опустевшей танцплощадке и срывают бурные овации. И, согревшись, даже разгорячившись, Ри по дороге домой принимает окончательное решение — покончить с внутренней борьбой против внешнего мира и стать его покорной частичкой, мертвой механической деталью. И от этого мимолетного счастья и звонкого смеха в зимнем парке у меня снова лишь мороз по коже. Наивный энтузиазм того времени, когда я впервые прочла роман Вайля, как ни странно, брал начало там же — в московских парках. Начиная с весны 2011 года с большой помпой велась их грандиозная реконструкция и модернизация. А уже летом в парке Горького на набережной Москвы-реки снова танцевали благопристойное танго и озорной линди-хоп, по асфальтовым дорожкам колесили велосипедисты, пешеходы ели сливочное мороженное в бумажной упаковке, точь-в-точь как в детстве, и запивали его золотистым лимонадом с мыльным вкусом. Зимой там, на самом большом в Европе, согласно рекламе, катке с искусственным льдом, снова гоняли конькобежцы с улыбками от уха до уха. Но в воздухе уже носилось нечто, и не только пар от дыхания на морозе, но и опасение, что с новой популярностью городских парков постепенно вернется то, от чего они должны были в свое время давать убежище, от чего они должны были незаметно отвлечь внимание. «Москва 30-х годов была городом страшным», — писал Варлам Шаламов, имея в виду прежде всего голод, а также начинающиеся репрессии и повсеместный страх. А я тем не менее, глядя на легкие конструкции деревянных киосков и павильоны скандинавского типа, на ретротележки с мороженым, столы для пинг-понга и шахматные доски, гамаки и парусиновые шезлонги, лишь непроизвольно вздохнула: «Как прекрасна Москва… Как прекрасна Москва, какой удивительный город». И по спине у меня опять пробежал холодок.

1 kishiga yoqdi

Fikr bildirish

Анастасия К.iqtibos olmoqda3 kun oldin

И каждый раз, когда кто-то уходил из ее жизни, она думала: «Ты поняла, что тебя снова обокрали — лишили чего-то очень нужного, надежного».

Fikr bildirish

Анастасия К.iqtibos olmoqda1 hafta oldin

Надеялась с его помощью себя сохранить. Поэтому много раз в ее прозе и письмах повторяется настойчивый призыв — быть нужной, необходимой, незаменимой, полезной: «Никто не был нужен тебе, поэтому и ты не была нужна никому. А быть ненужной — этого ты не умела никогда в жизни».

Fikr bildirish