Бог и жизнь — синонимы революции, но ее синонимами являются также похоть, опьянение, хаос. Так что руководство к действию, которым Мюзам завершает свой краткий манифест, звучит так: «Будем же хаотичными!»
способ справиться с «новой беспокойной жизнью»: нужно вобрать ее ритм. Достичь равного положения с неодушевленными предметами можно, имитируя их дифференциацию. Если во внешнем мире больше нет критериев порядка и иерархий, необходимо ослабить собственный аппарат восприятия, чтобы выдержать равноценность и одновременность вещей.
То, что на картине Янко* все вместе стоят на сцене, соответствует самопониманию Балля — его представлению о «сосуществовании возможностей, индивидов, воззрений».
В развернутом виде книга «Проза о Транссибирском экспрессе» («La Prose du Transsibérien») имеет два метра в длину и тридцать шесть сантиметров в ширину *. Полоса текста соседствует с полосой цветных абстракций. Планировалось выпустить тираж в пятьсот экземпляров: если сложить страницы каждой развернутой книги встык, они составили бы высоту Эйфелевой башни.
Стихотворение теперь представляет собой лишь сумбур из обрывков разговоров и мыслей, подобный тому, который мог бы раздаваться в понедельник на улице Кристины.
В «сбое» символического кода, внесении сумятицы и чрезмерной растяжке общепринятых и ритуальных форм речи проявилось самое сильное и продолжительное влияние недолговечного движения дадаизма
