? Поколение семидесятников между свободой и потреблением
Дмитрий Травин

Toʻliq oʻqish va tinglash

Bepul parcha

Эта книга — продолжение бестселлера Дмитрия Травина «Как мы жили в СССР» — рассказывает о формировании поколения «семидесятников». Ее герои — те, кто вошел в активную, сознательную жизнь в «долгие семидесятые», длившиеся с конца хрущевской оттепели и до начала горбачевской перестройки. Почему люди 1950‑х — 1960‑х годов рождения получились именно такими, а не иными? В чем их отличие от других советских поколений? Каковым было значение свободы для семидесятников? Как оно сочеталось с ориентацией поколения на блага потребительской культуры и конформизмом в личных стратегиях под воздействием вызовов эпохи застоя? Дмитрий Травин дает оригинальные ответы на эти вопросы, опираясь на серию бесед с яркими представителями эпохи, а также на дневники, мемуары и исследования. Дмитрий Травин — кандидат экономических наук, специалист по экономической истории и исторической социологии, с 2008 по 2024 год — научный руководитель Центра исследований модернизации Европейского университета в Санкт-Петербурге.

История России Виртуальный рассказчик СССР История

Yosh cheklovlari: 18+

nashriyot: Новое литературное обозрение

Qogʻoz sahifalar: 226

Oʻxshash kitoblar

Дмитрий ТравинРусская ловушка: Исторические решения, которые подвели к пропасти

Фридрих КельнерОдураченные: Из дневников 1939–1945

Себастьян ХафнерУинстон Черчилль

Татьяна ШишковаВнеждановщина. Советская послевоенная политика в области культуры как диалог с воображаемым Западом

Адам ТузЦена разрушения. Создание и гибель нацистской экономики

Карлос ГранесЛатиноамериканское безумие: культурная и политическая история XX века

18+

Хуберт ван Туйль, Юрген БрауэрЗамки, битвы и бомбы. Как экономика объясняет военную историю

Иэн БурумаКоллаборационисты

Патрик БиксбиПаспорт: культурная история от древности до наших дней

Валерий ШубинскийАзеф. Антигерой русской революции

18+

Игал ХалфинАвтобиография большевизма: между спасением и падением

Борис Колоницкий«Товарищ Керенский»: антимонархическая революция и формирование культа «вождя народа» (март — июнь 1917 года)

Сделано в СССР: материализация нового мира

18+

Уильям РозенбергТревожная жизнь: дефицит и потери в революционной России

18+

Борис КолоницкийИмя раздора: политическое использование понятия «гражданская война» (1917–1918)

18+

Марко ФеррариДиктатор, который умер дважды: Невероятная история Антониу Салазара

Линда ДжейвинКультурная революция в Китае

Иван МизеровМы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней

Альфред Кох, Петр АвенРеволюция Гайдара: История реформ 90-х из первых рук

Дмитрий ТравинКак мы жили в СССР

Oʻqib boʻldingizmi? Fikringiz qanday?

👍👎

Taassurotlar 8

Иван Васютинtaassurotlarni ulashish2 oy oldin

Tavsiya etaman

Axborot beruvchi

Foydali

Taʼtilga

Ajralish imkonsiz

Травину точно нельзя отказать в умении завлечь читателя. Пускай я и не согласен с некоторыми выводами о советской повседневности ( к сожалению, автор начистую игнорирует международные отношения), но книга чрезвычайно важна, актуальна. Видно, что автор осмысляет советскую повседневность достаточно искренне, в книге есть также мемуарная часть. В целом, книгами как о о путях России/ повседневности СССР я доволен. Наверное самые мои самые любимые главы посвящены советскому кино, прекрасному и тонкому. В целом- перед нами хорошая книга, отличной научпоп серии по истории, которую всегда рекомендую студентам. Травина книги- это Ваш выбор, если хочется критический, взвешенный( но, к сожалению без оглядки на специфику международных отношений) взгляд на историю нашей Родины. Сам автор пишет, что его книги в этой серии- приглашение к диалогу. Тем онт и ценны, ибо не являются догматической абракадаброй.

Fikr bildirish

Рома Ежевичкинtaassurotlarni ulashish3 oy oldin

Tavsiya etmayman

Очень предвзятое и личностное рассмотрение процессов, которые состоят из большого количества подпроцессов. Это именно мемуары, а не серьёзное исследование, местами настолько антисоветское, что веет русофобией

Fikr bildirish

владимир кузнецовtaassurotlarni ulashish4 oy oldin

Tavsiya etaman

Думаю что «блестящая образованность» показанных здесь семидесятников не такая уж и блестящая на фоне остальной массы тоже образованных в разных областях специалистов а вот их стремление присвоить все любыми путями сродни деятельности т.н. «законников». И заходя во власть они пробивают «законы» под себя, не брезгуя и заказными убийствами. Так что петь дифирамбы этой сволочи рано. Все они наворовав либо сбегут либо будут убиты такими же либо будут в тюрьме.

Fikr bildirish

Iqtiboslar 675

Nothing Elseiqtibos olmoqda2 kun oldin

Что же это были за трещины? Как и почему рушился «бюст вождя»? Если среда существования для всех советских людей, в общем-то, была единой, то трещины у каждого оказались разными. До проведения серии интервью с семидесятниками я даже не представлял себе, насколько сильно варьировались у представителей моего поколения личные обстоятельства, раскрывавшие им глаза на суть нараставших в системе проблем. Кто-то был равнодушен к нехватке товаров, но не мог пережить откровенной пропагандистской лжи. Кто-то был индифферентен к современности, но не мог простить системе ее людоедского прошлого. Кто-то готов был адаптироваться к двоемыслию, но не ко все более очевидному отставанию СССР от Запада. А кто-то вообще не принимал советскую систему как таковую, поскольку рос уже без всяких иллюзий.

Fikr bildirish

Nothing Elseiqtibos olmoqda2 kun oldin

Зависимость карьерного продвижения от партийности сохранилась с тех времен, когда коммунистическая идея действительно что-то для СССР значила. Не знаю, был ли какой-то смысл сохранять ее в брежневскую эпоху, но ясно, что отменять связь карьеры с партийностью никто не хотел. Все это существовало как рудимент эпохи Ленина–Сталина, хотя, наверное, и впрямь позволяло повысить управляемость, понимаемую по-советски. За провинность человек мог быть исключен из партии, и это становилось для него волчьим билетом. Карьера полностью рушилась, даже если виновный пытался продолжить ее в иной сфере. При приеме на любую работу сразу обнаруживалось, что человек в прошлом лишился партбилета, и всякий разговор о достижении заметных иерархических позиций мигом пресекался.

Fikr bildirish

Nothing Elseiqtibos olmoqda2 kun oldin

Итак, из трех наших больших «К», формировавших советского человека былых поколений, роль коммунизма и коллективизма теперь резко снижалась. Оставался лишь конформизм, но без сопутствующих ему «К» он сильно трансформировался. Какие бы взгляды ни формировались в голове сравнительно независимого от внешней среды семидесятника, он вынужден был играть по правилам системы, если хотел делать карьеру или просто заниматься любимым делом. Однако все реже семидесятник должен был для сохранения психологического комфорта искренне верить в декларируемые системой идеи. Исчезал мир, в котором тебя со всех сторон могли окружать убежденные люди, и жуткий страх одиночества заставлял сомневающегося в декларируемых идеалах бедолагу культивировать правильную веру. Семидесятника все чаще окружали люди безразличные либо даже близкие по духу. Все чаще он мог посмеяться над системой, рассказав в узком кругу политический анекдот, и ощутить, что мягкое фрондирование ничуть не менее психологически комфортно, чем жесткая ортодоксальность.

Fikr bildirish