Kitobdan iqtiboslar Пионеры Русской Америкиmuallif Наталья Петрова
И всё же в марте 1867 года Русская Америка была уступлена США за 7,2 миллиона долларов. Основными мотивами называли экономический — нерентабельность компании — и политический — желание установить дружеские связи с США.
Что касается первого аргумента, то он был полностью опровергнут двумя независимыми экспертами, не являвшимися ни чиновниками компании, ни ее акционерами. Причиной продажи называют также невозможность защитить отдаленные территории в случае военной опасности. Но три четверти России лежат за Уральским хребтом и, следовательно, тоже чрезвычайно отдалены от столиц — и Сибирь, и Дальний Восток, и Чукотка, и Камчатка, не говоря уже о Сахалине и Курильских островах. Их тоже следовало продать?
А второй аргумент опровергла сама история, многократно доказывавшая, что стремление России найти в лице США противовес Британии и купить союзника ценой уступки территорий было глубоко ошибочным. Недаром в 1813 году надворный советник Андрей Яковлевич Дашков написал из Вашингтона в Петербург: «Видя многие примеры лицемерия властей... я не могу... не подозревать их в неискренности всякий раз, когда президент говорит со мной о своих чувствах к России, ибо он никогда не упоминает о взаимной выгоде, которую должны приносить отношения между обеими странами». На исходе XX века мы еще раз убедились в справедливости слов дальновидного русского дипломата. В июне 1990 года келейно, без обсуждения, было подписано соглашение между СССР и США о разграничении экономической зоны и континентального шельфа в Чукотском и Беринговом морях, по которому американцы получили 74 тысячи квадратных километров шельфа и 40 тысяч квадратных миль океана. Согласно отчету Счетной палаты, экономические потери России только в рыболовной отрасли составили к 2003 году от 1,6 до 1,9 миллиона тонн рыбы, которая стоила от 1,8 до 2,2 миллиарда долларов. И это не считая утраты нефтегазовых месторождений Наваринское и Алеутское и проблем в возрождении Северного морского пути.
К сожалению, в окружении первых лиц государства и в позапрошлом, и в прошлом веке всегда находились люди, убежденные, подобно посланнику в Вашингтоне П. И. Полетике, что «Россия должна рассматриваться как держава в основном континентальная». Справедливости ради отметим: этот неверный подход, лишавший Россию естественных для любой страны путей развития, разделяли далеко не все. Когда первая русская экспедиция отправлялась в плавание вокруг света, историк и писатель Николай Михайлович Карамзин в статье «О российском посольстве в Японию» (Вестник Европы. 1803. Т. 9. № 11) горячо приветствовал ее участников: «Есть люди... которые утверждают, что Россия не должна и думать о знаменитости в мореплавании (ибо гавани ее запираются льдом на шесть месяцев в году) и что благоразумие велит нам довольствоваться продажею и куплею на месте. Петр Великий не так думал. Мудрено ли? Он был русский в душе и патриот, а сии господа или англоманы, или галломаны и желают называться космополитами... Мы стоим на земле, и на земле русской, смотрим
1 kishiga yoqdi
Николай Михайлович Карамзин в статье «О российском посольстве в Японию» (Вестник Европы. 1803. Т. 9. № 11)
1 kishiga yoqdi
Задолго до этого, в 1846 году, на территорию Мексики вторглись войска США, и в результате проигранной войны Мексика потеряла половину своей территории — всю Верхнюю Калифорнию. «Между тем как мы не смели ни двинуться вперед, ни даже расшириться на занятом уже нами бесспорно месте, по реке Славянке, окрещенной русским родным названием, — американский корабельщик прямо занимает место, никого не спрашиваясь», — горько заключал Завалишин.
Доброе отношение индейцев к русским Завалишин не объяснял только своими действиями, по его мнению, причины находились гораздо глубже — в особенностях русского характера, во многовековой привычке русского народа жить по соседству с иноверцами и другими народами. «Кто изучил русский народный характер, тому хорошо известно, что русские если не возбуждаются какими-нибудь особенными внешними обстоятельствами, очень добродушны и уживчивы со всеми... Русский не презирает ни дикого, ни иноверца; и мы видели, например, в Сибири, как православные жили в одном доме с евреями... при такой совместной жизни русского с евреем богослужебные книги тех и других стояли на одной полке, и в отсутствие русского... еврейские девочки наблюдали за лампадкой перед распятием Спасителя».
Так же, без презрения и насмешек, относились русские и к «диким» народам, говоря, «это так по их вере значит» или «это такая их нация, обычай у них». Потому индейцы любили добродушных русских матросов.
Местом действия своего ордена Завалишин выбрал Калифорнию, хотя поначалу об Америке не думал. Назвав свой орден «вселенским», он предполагал, что в него будут вступать разные народы и представители каждой страны будут иметь свое управление. Основание такой организации за рубежом позволило бы, по мысли Завалишина, удалить из России людей беспокойных, праздных, буйных — одним словом, революционеров, — «дав им блестящую приманку». Уже позже, оказавшись в Америке, он назвал еще одну цель: «Назначив местом пребывания ордена в Калифорнии и склоня правителей ей области ко вступлению в оной и действуя помощью их, подвер[г]нуть оную владычеству России, а самый Орден ея покровительству. Таким образом, утвердясь в Америке приобретением богатейшей провинции и прекрасных гаваней, иметь влияние на судьбу ея и ограничить могущество Англии и Соединенных Штатов... Избрание же главы Ордена, постановления уставов и все распоряжения, касающиеся до Ордена, предоставлялись самому государю, от коего, следовательно, ничего не могло быть скрыто...» Конечно, он надеялся, что государь назначит его, автора идеи, если не главой ордена, то хотя бы магистром русского языка.
Вот и пылкий образованный юноша Дмитрий Завалишин не избежал этого увлечения: «Чем более встречал я неправосудия, коварства, низких чувств, тем более распалялся и в 1821 г. стал думать об учреждении общества (не тайного) восстановления истины». Он так и назвал будущую организацию — «Вселенский Орден Восстановления истины». «Я всегда верил в силу нравственных начал, — признавался Завалишин, — и был всегда уверен, что лишь бы удалось только отыскать правильную идею, возбудить живую силу, а они совершат свое дело...»
Не одна молодость была причиной его идеализма, в умах образованных людей того времени господствовали утопические идеи Просвещения о преобразовании мира по законам разума и справедливости. Этому весьма способствовали распространение деизма и возникновение союзов «вольных каменщиков» — масонов, копировавших символы и обряды средневекового цеха каменщиков. Они последовательно проходили степени посвящения от ученика до подмастерья и мастера, делились на особые группы — ложи, заседания которых совершались в таинственной мистической обстановке. Смысл их деятельности состоял в символической «постройке храма Соломона», что означало служение идеалам правды и добра. Но это на словах. В жизни всё обстояло иначе: если порядки в государстве не соответствовали идеалам заговорщиков, значит, порядки следовало изменить — революцией, восстанием или военным переворотом.
Добавим, что в те годы в светских кругах была чрезвычайно популярна мистика, этим грешил и сам император Александр Павлович. Просветительством, мистикой и масонством были увлечены в то время даже люди духовного звания. Завалишин вспоминал о преподавателе Закона Божия в Морском корпусе, иеромонахе, который однажды в припадке сумасшествия исполосовал образа в церкви. Когда началось следствие, в найденных у священника бумагах прочитали его признание в принадлежности к масонству и страшных душевных муках, терзавших его.
Устав, который Завалишин написал для своего «Ордена Восстановления», придуманные им знаки отличия, печати, одежда очень напоминали масонские, но связь с ложами он категорически отрицал и говорил, что «вольных каменщиков» терпеть не может. «Я не был масоном и весьма их не любил, — говорил он на следствии в 1826 году, — хотя цель их мне и была неизвестна, но всё давало причины подозревать ея злонамеренность... Я самое общество Рылеева полагал составившимся из масонских лож».
«Капитальная ошибка наша в деле колонии Росс, как и во многих других делах, состояла в том, что мы искали согласия и позволения делать то, что имели полное право делать без всякого согласия и позволения других, между тем как другие нации постоянно делали, никого не спрашиваясь, даже то, чего не имели никакого права делать» — так объяснял факт продажи поселения Росс Дмитрий Иринархович Завалишин. В отличие от остальных героев этой книги Завалишин провел в Русской Америке меньше года. Но он создал самый амбициозный проект — добровольного вхождения Калифорнии в состав России — и попытался воплотить его в жизнь.
Кусков с небольшими отрядами активно осваивал пустынные земли. Они поднимались на сотню верст по реке Сакраменто, исследовали западные склоны хребта Сьерра-Невада; открыли двуглавую гору, назвав ее Счастье; увидели вулкан, изумились исполинским размерам секвойи, нашли пригодный для судостроения лес; открыли залежи железной руды, обсидиана, сиенита, змеевика — словом, за те десять лет, что Кусков служил правителем Росса, узнали о Калифорнии больше, чем не интересовавшиеся ее изучением испанцы за столетия своего пребывания там. Как здесь не вспомнить слова Карамзина: «Любопытство деятельного ума имеет рай свой, неизвестный умам робким и ленивым»!
«Приняв в 1791 г. небольшую артель в Трехсвятительской гавани острова Кадьяк, — писал Хлебников, — он оставил в 1818 г. главную факторию в Ситхе, постоянные конторы для управления дел в Кадьяке, Уналашке и Россе и отдельные управы промышленности на островах Прибылова, в Кенайском и Чугацком заливах». Когда окидываешь взглядом сделанное Барановым за 28 лет, при полной неустроенности вначале, малому числу людей, на которых можно было опереться, то поневоле проникаешься уважением к человеку, напоминавшему своими подвигами титанов древности и героев античности, слава которых запечатлена в мифах и преданиях.
После смерти Г. И. Шелихова его наследники, пройдя сквозь многочисленные финансовые скандалы и дрязги, реорганизовали предприятие Голикова—Шелихова в Российско-американскую компанию. С помощью связей Н. П. Резанова при дворе компания была принята под монаршее покровительство и в 1799 году получила привилегию вести торговые операции в Северной Америке и на островах в течение двадцати лет.