Вот и пылкий образованный юноша Дмитрий Завалишин не избежал этого увлечения: «Чем более встречал я неправосудия, коварства, низких чувств, тем более распалялся и в 1821 г. стал думать об учреждении общества (не тайного) восстановления истины». Он так и назвал будущую организацию — «Вселенский Орден Восстановления истины». «Я всегда верил в силу нравственных начал, — признавался Завалишин, — и был всегда уверен, что лишь бы удалось только отыскать правильную идею, возбудить живую силу, а они совершат свое дело...»
Не одна молодость была причиной его идеализма, в умах образованных людей того времени господствовали утопические идеи Просвещения о преобразовании мира по законам разума и справедливости. Этому весьма способствовали распространение деизма и возникновение союзов «вольных каменщиков» — масонов, копировавших символы и обряды средневекового цеха каменщиков. Они последовательно проходили степени посвящения от ученика до подмастерья и мастера, делились на особые группы — ложи, заседания которых совершались в таинственной мистической обстановке. Смысл их деятельности состоял в символической «постройке храма Соломона», что означало служение идеалам правды и добра. Но это на словах. В жизни всё обстояло иначе: если порядки в государстве не соответствовали идеалам заговорщиков, значит, порядки следовало изменить — революцией, восстанием или военным переворотом.
Добавим, что в те годы в светских кругах была чрезвычайно популярна мистика, этим грешил и сам император Александр Павлович. Просветительством, мистикой и масонством были увлечены в то время даже люди духовного звания. Завалишин вспоминал о преподавателе Закона Божия в Морском корпусе, иеромонахе, который однажды в припадке сумасшествия исполосовал образа в церкви. Когда началось следствие, в найденных у священника бумагах прочитали его признание в принадлежности к масонству и страшных душевных муках, терзавших его.
Устав, который Завалишин написал для своего «Ордена Восстановления», придуманные им знаки отличия, печати, одежда очень напоминали масонские, но связь с ложами он категорически отрицал и говорил, что «вольных каменщиков» терпеть не может. «Я не был масоном и весьма их не любил, — говорил он на следствии в 1826 году, — хотя цель их мне и была неизвестна, но всё давало причины подозревать ея злонамеренность... Я самое общество Рылеева полагал составившимся из масонских лож».
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun