Читая Рильке, я будто и не читаю вовсе, а вхожу в пространство, где материя перестает быть инертной и начинает звучать определенным цветом, пахнуть формой, осязаться на вкус. Его стихи предстают не последовательностью пресловутых метафор. Их заменяет единый орган, чьи трубы —нервные окончания, протянутые между образными мирами. Даже тишина между строк насыщена смыслом , в ней не прячется отсутствие звуков, но стелется мягкий, ворсистый материал (что-то между бархатом и мхом), который заполняет пространство густым, прозрачно-синим сиропом. В этой тишине можно «плавать», и она оставляет послевкусие — сладковато-горькое, как кожура грецкого ореха или апельсина.
Читать каждый сборник Рильке — сознательно отказываться от разграничений: он не описывает мир привычным нам образом — проводит через ток полного восприятия, где образ рождается не в глазу — в точке схождения всех чувств сразу.
Не соглашусь, что эта поэзия предназначена для прямого употребления глазом или умом. Поэзия Рильке для всей кожи души.
