– Красивое имя. И когда ты успел познакомиться?
– Перед самым выходом. В метро разговорились, я проводил ее до общежития.
– И остался там?
– Нет! Я знаю, как ухаживать.
– Молодец, но лучше помолчи и смотри за хреновиной, что передал Цветов. Если уж ее содержимое может без взрыва уничтожить заряд, который сметает целые города, то суденышко нашего немецкого друга затопит в момент. Кстати, вместе с нами.
– Скучный ты стал, командир. Все, молчу.
Сосновский отодвинулся от Шелестова.
Майор посмотрел на часы. Полчаса в море. Еще столько же.
Но катер дошел раньше, в 21.50 по местному, в 23.50 по московскому времени. Разница незаметная, но иногда это решает очень многое.
В 22.20 катер плавно ткнулся в причал.
Матис спрыгнул на доски, закрепил судно.
Шелестов осмотрелся. Силуэты домов и особенно кирхи были едва заметны в темноте. Не горел ни один фонарь. Майор удивился, он думал, что в Германии должно быть иначе. Решил, что это сделано в целях маскировки. Все же не так далеко до берегов Британии, а самолеты королевских ВВС частенько навещали эти места.
Матис объявился минут через пять, махнул рукой. Группа, забрав снаряжение, сошла на берег. Матис предупредил:
– Спокойней, товарищи, на берегу никого нет, а мой участок прямо перед вами. Идите за мной.
В доме было чисто, по-немецки аккуратно, несмотря на отсутствие хозяйки. Окна закрыты плотной материей – светомаскировка. Еще в прихожей Матис снял с гвоздя керосиновую лампу и зажег ее. Провел гостей на кухню. Предложил оставить поклажу в прихожей, но Шелестов запретил.
– Ну вот мы и дома, – выдохнул хозяин, – вы извините, я сниму протез, натер культю, сил нет таскать, потом накормлю вас и покажу комнаты.
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun