конкретного, относительно которого только и возможно собрать и эмпирически обобщить достаточно большой конкретный, а потому впоследствии практически используемый объем информации. С точки зрения познания действительности как целого и философия, и частные науки одинаково односторонни, хотя каждая при этом по-своему. Однако объективная действительность как целое безразлична к способам ее человеческой рефлексии. Сама по себе она представляет собой единство всеобщего, особенного и единичного. Всеобщее проявляет себя в ней не иначе как через особенное и единичное проявление, а единичное и особенное — как формы проявления всеобщего. Поэтому адекватное познание действительности как целого, составляющее высшую теоретическую и практическую (биологически адаптивную) задачу человечества, требует дополнения и, так сказать, взаимопросвечивания результатов философского и частнонаучного познания. Ясно, что интеграцией философского и частнонаучного знания, «наведением мостов» между ними профессионально может заниматься (и реально занимается) достаточно небольшое количество ученых и философов, испытывающих в этом наибольшую потребность и имеющих соответствующую подготовку как в философии, так и в той или иной области частнонаучного знания. Среди ученых такую деятельность осуществляют, как правило, крупные теоретики, работающие на границе всегда вполне конкретного пространства науки и последовательно раздвигающие это пространство за счет освоения новых «территорий». Общий и фундаментальный характер решаемых классиками науки проблем часто одного порядка с масштабом, сложностью и неоднозначностью философских тем. Философы же часто обращаются к частным наукам как к материалу, призванному подтвердить одни философские конструкции и опровергнуть другие. Особенно это относится к тем философам, которые интересуются построением онтологических моделей, структурой, всеобщими законами и атрибутами объективного мира.
При этом необходимо отметить, что для философии ее, так сказать, фактуальным основанием являются результаты не только конкретно-научного познания, но и других способов духовного и практического освоения человеком действительности. Посредством своего категориального аппарата философия пытается в специфической форме отразить, репрезентировать реальное единство всех видов человеческой деятельности, осуществить теоретический синтез всей наличной культуры. Репрезентируя это единство, философия выступает самосознанием эпохи, ее духовной «квинтэссенцией» (Гегель, Маркс). В философии наличная культура как бы рефлексирует саму себя и свои основания.
Подчеркивая апостериорное, «земное» происхождение философского знания, необходимо в то же время видеть специфику его генезиса по сравнению с конкретно-научным знанием. Различие здесь заключается, во-первых, в широте объективного базиса абстрагирования и, соответственно, в степени общности и существенности принципов. Во-вторых, в самом характере базисов. И, наконец, в-третьих, в методах философского и конкретно-научного познания. В то время как эмпирический базис любой конкретно-научной теории носит достаточно определенный и относительно гомогенный характер, фактуальный базис философии является в высшей степени гетерогенным и неоднозначным по содержанию. Он и не может быть другим, так как включает результаты теоретического и практического, научного и обыденного, художественного и религиозного и других способов освоения человеком действительности Ясно поэтому, что философское знание не может удовлетворять тем же критериям рациональности, что и конкретно-научное знание. Благодаря предельной общности и ценностно-мировоззренческой ориентации философское знание является более умозрительным и рефлексивным, но вместе с тем и менее строгим и доказательным, чем конкретно-научное знание.
Чем же диктуется необходимость обращения ученых к философии? Во-первых, объективной взаимосвязью предметов их исследования [9]. А во-вторых, характером самого процесса конкретно-научного познания. Дело в том, что научное познание совершается отнюдь не учеными-робинзонами, имеющими дело якобы с чистыми фактами и обладающими логическими методами открытия и обоснования научных законов и теорий, а реальными учеными-индивидами, живущими в определенную эпоху и испытывающими на себе в той или иной степени влияние накопленного знания и культуры своего времени. Процесс научного познания имеет ярко выраженный творческий и социально-обусловленный характер. Такой вещи, как чистое, беспредпосылочное знание, в науке просто не существует. Открытие новых научных законов и теорий всегда происходит в форме конструктивной умственной деятельности по выдвижению, обоснованию и принятию определенных гипотез [10]. Этот мыслительный процесс обусловлен не только имеющимися в распоряжении ученого эмпирическими данными,
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun