Кинематографическое, визуальное воплощение переводит тему зрения на метауровень: мотив соединяется с медиумом205. Обе постсоветские адаптации «Вия», «Ведьма» Олега Фесенко (2009) и «Вий» Олега Степченко (2014), уделяют теме видения особое внимание. Кульминационной для обоих фильмов становится сцена, в которой вставшая из гроба Панночка, наблюдаемая героем (и зрителем), пытается стать субъектом собственного зрения, увидеть Хому Брута. Динамика акта смотрения здесь обратна той, которую описывает Лаура Малви в концептуальной работе «Визуальное удовольствие и нарративный кинематограф»: традиционный кинематограф осуществляет мужскую функцию созерцания женщины — эротического объекта и объекта взгляда. Хотя начинается сцена в церкви именно таким, вполне традиционным, образом: Хома любуется неподвижной Панночкой в гробу — дальнейшее пробуждение объекта взгляда и попытка его стать субъектом превращает удовольствие от созерцания в угрозу для смотрящего. В сущности, сцена эта могла бы служить символическим манифестом феминистского кинематографа. Смотрящий (Хома) здесь не обладает властью над предметом видения, но становится (в результате смотрения) уязвимым.
Адаптация как симптом: русская классика на постсоветском экране
·
Людмила ФедороваЛюдмила Федороваva boshqalar
454454 ta kitobxon
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun