Oтец и мать, надеюсь, вы слышите, как я хлопаю дверью. Уходим, уходим, уходим: настанут времена почище. Никто в городе не слышал моего имени, никто в городе не обернется, когда мое имя единственный раз хлопнет крыльями на его улицах. И вот оно взлетает, запах аммиака, как я понял, дышит в лицо не сплошным потоком, но волнами, облаками.
