Как предупреждал Андрей Белый, у Гоголя часто первый, внешний, сюжет отвлекает внимание от действия, происходящего на втором плане и часто идущего вразрез действию первого плана: «он нарочно подает читателю на первый план не то вовсе, на чем сосредоточено его внимание… не приняв во внимание особенности гоголевского сюжета выглядеть двойным, будешь глядеть в книгу, а видеть фигу»182. Бортко часто подчеркивает, что снимал «на сто процентов русский фильм»183 о настоящем, и, таким образом, двойственность гоголевского текста, проникающая в фильм, помимо или скорее даже вопреки идеологической задаче, стоящей перед режиссером, — двойственность эта оказывается для внимательного зрителя тревожным предупреждением. Пытаясь переписать классический текст для массового зрителя по идеологическим лекалам дня сегодняшнего и надеясь, что экранизация окажется вкладом в дело патриотической пропаганды, Бортко показывает больше, чем собирался показать, судя по программным заявлениям, — и создает фильм куда более проблематичный, чем это видится ему самому.
Адаптация как симптом: русская классика на постсоветском экране
·
Людмила Федорова
