Меня так часто обвиняли в бессердечности. Говорили, что я холодная, черствая, буквально железная. Я смотрела на них сквозь твердый панцирь моей тонкой как паутинка души, и ужасалась: неужели они не понимают? Неужели не видят, что я просто так защищаю мое сердце, по ошибке Вселенной данное мне совершенно без кожи? А я так хотела быть, как все. Радоваться простому, мечтать о возможном, любить доступное. Но я родилась такой вот шиворот-навыворот: той, кого и не любить невозможно, и любить нет никаких сил.
