Следовательно, о чине интронизации говорит и проложная статья под 26 ноября, которая приписывает князю Ярославу установление практики интронизации новорукоположенных архиереев — то есть, вероятно, также в один день с чином хиротонии — в киевской церкви Св. Георгия: «створи въ неи настолованиє новоставимымъ епископомъ» (подр. см. раздел III, гл. 3). Вполне соответствует византийской традиции такая практика интронизации в один день с хиротонией и не в своем епархиальном городе, но в самой столице, однако не непосредственно на троне столичного епископа (каковым для Константинополя являлся патриарх, а для Киева — митрополит), а на специально устроенном отдельном седалище [315]. Разница была лишь в том, что в Константинополе такое седалище представляло собой патриарший трон, который переносили с его обычного места в храме Св. Софии в иную часть того же храма [316], а князь Ярослав — несомненно, при участии Илариона — устроил его не в Софии Киевской, но в отдельном храме Св. Георгия, своего небесного покровителя. Таким образом, как доказал еще митрополит Макарий (Булгаков), тексты митрополита Илариона и проложной статьи под 26 ноября действительно говорят о церковном чине интронизации [317].
Впрочем, недавно Е. П. Кабанец предположил, что «настолование» рядовых епископов в церкви Св. Георгия вовсе не было интронизацией, поскольку, по мнению исследователя, она должна была бы совершаться в собственных соборах интронизуемых епископов. В этом Кабанец увидел признак всего лишь «наместнического» статуса Илариона, якобы осознававшего неполноту своего поставления и поэтому совершавшего над кандидатами в епископы лишь некое ущербное «настолование» вместо необходимых литургических процедур
Kirish yoki roʻyxatdan oʻtish sharh qoldirish uchun