Kitobdan iqtiboslar Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2muallif К. Рэдлиф
Чэнь Хуан, если я предоставлю руководству чеки от кузнецов, мне возместят расходы?»
[Ага, может, тебе еще рассрочку оформить на три меча? И скидку за оптовую покупку.]
2 kishiga yoqdi
– Отличный план, старейшина Линь. Особенно часть, где мы все умрем. Я всегда мечтал о таком финале
1 kishiga yoqdi
Он бы предпочел сам стать мишенью для тысячи стрел, чем видеть, как хоть одна царапина появится на его коже
[Это чистое самоубийство, ты понимаешь?!]
Цзэ Сюлань какое-то время не реагировал, прежде чем заявить:
«В последнее время я слишком много думал, зачем я вообще был призван в этот мир. Почему именно я? Это было точно не для улучшения сюжета и не для спокойной мирной жизни. Если бы эта книга хотела, чтобы я остался, она бы не уничтожила все, что я начал строить. А значит, моя задача – дать фору заклинателям спасти этот мир»
– Ты ничего не знаешь! – рыкнул Линь Ян, заставляя брата отступать под градом ударов. – Если я сказал ничего не предпринимать, значит, ничего не предпринимай.
– Знаю я достаточно! – Линь Цзо язвительно рассмеялся, едва отражая удары. – Знаешь, что было самым забавным? Он ведь пришел, идиот. Посмотрел на сожженное поместье, развернулся и улетел. Мне понадобились все мои силы, чтобы не сорваться на Туманный склон и не прикончить его там же на пепелище.
Эти слова попали в цель точнее любого клинка. Ярость Линь Яна, и без того закипавшая, достигла точки кипения. Цзэ Сюлань все видел. Он видел, как уничтожают его дом, и ничего не мог сделать, разве что стоять и смотреть. Мысль о том, что должен был чувствовать в тот момент Цзэ Сюлань, обожгла Линь Яна изнутри сильнее любого пламени
– Он просто… ушел, – отказываясь верить в происходящее, тихо прошептал Линь Ян.
Цзэ Сюлань не пытался спорить, не пытался оправдаться. Он просто промолчал, оставив Линь Яна в одиночку разбираться со жгучей болью, что смешивалась в груди с ледяной пустотой и норовила проломать грудную клетку. Ярость ушла, и теперь всепоглощающий холод одиночества и предательства затопил все его существование
Может быть, стоило поговорить. Но что ему было сказать? Рассказать о новелле Чэнь Хуан? Придумать сказку про машину времени и путешествия по мирам? Это было слишком глупо. Нелепое оправдание, в которое никто в здравом уме не поверит. Да и не было у Цзэ Сюланя ни сил, ни желания ничего доказывать.
Линь Ян усомнился в нем, когда он единственный раз хотел научиться быть честным. Разве поверил бы он ему, когда тот начал бы нести подобную чушь? Да и разве есть разница, сделал это прошлый Цзэ Сюлань или нынешний, помнит он это или нет? Душа Линь Се расколота и повреждена ритуальным кинжалом. И сделано это руками, которые сейчас кутаются в длинные мягкие рукава от встречного ветра, бьющего в лицо.
– Этому мастеру нечего тебе сказать, – все же ответил Цзэ Сюлань, направляясь к выходу из пещеры. Он уходил, не оборачиваясь, окончательно оставляя все, что было, за спиной. – Отныне наши пути расходятся, старейшина Линь
Но, вопреки словам системы, тон Линь Яна стал чуть мягче. Через безудержную ярость пробивались интонации мольбы. Он был похож на утопающего, готового схватиться за любую соломинку.
Линь Яну бы хватило и пары слов. Если бы Цзэ Сюлань только сказал, что не знает, что произошло и ничего не помнит. Если бы он только сказал, что видит эту сцену впервые и не ведает, как это случилось, то сердце мечника не ныло бы с такой силой. Он был готов принять все что угодно. Заставили, подставили, временное помутнение рассудка, кровная месть… Да хоть «пытался избежать проклятия». Даже если это неправда, Линь Ян был готов сделать вид, что верит.
Но Цзэ Сюлань молчал, не давая и шанса Линь Яну оправдать его в своем сердце. И его молчание было самым громким признанием. Он все помнил. Он помнил смерть Линь Се, он сам ее убил. Он все знал с самого начала, но скрывал от него, делая вид, что лишился памяти. Он знал это, когда они смотрели фейерверки на празднике весны, знал, когда сражался спиной к спине против восставших мертвецов, когда улыбался ему и когда объяснял значения выдуманных слов. О чем он думал в эти моменты? О том, что ему удалось обмануть? Может быть, он сожалел
Порой мне кажется, что ты совсем не веришь в мои навыки. – Цзэ Сюлань притворно-расстроенно вздохнул, но послушно пристроился сзади. – Ладно, твоей спине я доверяю куда больше, чем своему скромному умению уворачиваться