Kitobdan iqtiboslar Метро 2033: Осада раяmuallif Андрей Буторин
Трогай, давай, с богом!
– С кем?.. – удивился Нанас.
– Не знаешь про бога?.. Ну да, откуда? У вас же духи всякие…
– Духов нет, – жестко отрезал юноша.
– Бога, в общем-то, тоже. Особенно после всего этого – точно нет.
2 kishiga yoqdi
Потом на него снова обрушились мысли – все те же самые, из-за которых, собственно, и образовывались у него в этот проклятый день провалы в памяти. И все эти мысли, по сути, сводились к двум вещам: во-первых, правильно сказал Гор: он везде и для всех был чужим, у него нигде больше не было, да, наверное, уже и не будет дома. Во-вторых же, все в мире людей замешено на подлости, предательстве и лжи. Он вырос во лжи, когда его и всех соплеменников-саамов обманывал насчет окружающей действительности нойд Силадан. С помощью лжи отправил его в далекое Видяево «небесный дух» Семен Будин. Ложью купил его доверие сосед по комнате Костя Парсыкин, и той же коварной ложью заманил в логово варваров мэр Сафонов. А потом солгали и заставили солгать его самого Ярчук с Сошиным, подставив этим под пули старика Гора… Все лгали всем, все предавали всех: друзья – друзей, сыновья – отцов, любимые – любимых… Да-да, любимых!.. Ведь он сам предал свою любимую! Что из того, что в конце концов он все же признался ей? Все равно он лжец и предатель! И чем же тогда он лучше всех остальных? Какое имеет право судить их, если и сам точно такой же?..
1 kishiga yoqdi
Если ты считаешь, что Надя на такое способна, значит, это ты сам такой, это ты можешь легко предать того, кого любишь!
И все же, даже убедившись теперь в этой своей догадке, он был ошарашен.
– Не стой столбом, – буркнул Сафонов, – садись!
Нанас разглядел возле стола колченогую табуретку и с опаской присел на ее краешек.
– Удивлен? – невесело усмехнулся мэр.
Нанас поднял на него взгляд. Даже при столь неверном освещении было видно, как сильно изменился этот добродушный некогда толстячок. Его небритые щеки обвисли, под глазами чернели мешки, а взгляд не излучал больше ни капли доброты.
Парень кивнул:
– Ага… Удивлен. – Он хотел добавить свое излюбленное «легохонько», но это слово показалось ему сейчас откровенно лишним. Он был действительно удивлен, и удивлен очень сильно.
– Что поделать, – вздохнул мэр. – Такова, как говорится, жизнь… – Впрочем, он тут же подобрался, секундная слабость мгновенно испарилась, и Сафонов заговорил жестким, будто удары по металлу, голосом: – Наша встреча должна остаться в тайне. То, о чем мы будем говорить, не должна узнать ни одна живая душа. Не хочу пугать, но иначе тебе будет худо. Голова еще болит?..
– Легохонько… – невольно пробормотал Нанас.
– Перестанет. Навсегда.
– Как это?..
– А вот так. У покойников, как говорится, ничего не болит. – Увидев, как испуганно дернулся парень, Сафонов поспешил его успокоить: – Ну-ну!.. Чего ты? Ты ведь не станешь болтать о нашей встрече?
Нанас замотал головой.
– Ну вот! Тогда не о чем и беспокоиться. Просто хочу, чтобы ты знал: дело это очень серьезное, и ценой, так сказать, его успеха вполне может оказаться сама жизнь. Твоя жизнь. Впрочем, не только твоя…
– Нет, ты и правда никакой не сумасшедший, – засмеялся вдруг начальник гарнизона. – Ты просто наглец! Я еще не решил, расстрелять тебя самого или нет, а ты уже блатников с собой тащишь!
Ха! – откликнулся врач. – То есть, голова для тебя – это так, тьфу? Как говорится, там же кость – чему там болеть?
Вы ведь поймали белого змея?
Готовый уже было заорать и на «героя», начальник охраны краем глаза заметил вдруг, как дернулся пленный, и сразу же понял замысел парня.
– Поймали, – показушно зевнув, кивнул он. – Сидит в подвале. Голодный, видать, – воет, как сирена. А чем этих змеев кормить – откуда я знаю?
– Я знаю, – усмехнулся Нанас. – Они любят то, что сильно воняет.
– О! – вполне натурально обрадовался Сошин. – Так вот же у нас самый вонючий кусок дерьма! – ткнул он в сторону дикаря пальцем и резко поднялся. – Вставай, говнюк, пойдем кормить змея.
– Эн!!![9] – вновь заверещал, но теперь уже с совершенно другой интонацией варвар. – Я не кормить белый змей!!! Эн!.. Армахтаа!..[10] Я говорить! Много-много говорить!!! Спрашивать! – принялся пожирать он умоляющим взглядом Сошина. – Быстро-быстро спрашивать!.
Твоим командиром, пока не вернешься сюда, будет Киркин Виталий Иванович. Знаешь, кто такой командир?
– Тот, кого нужно слушаться.
– Точно. И слушаться во всем! Скажет под лед нырять – нырнешь, скажет дерьмо жрать – скушаешь. Понял?
– З-зачем дерьмо?.. – от испуга стал заикаться Нанас.
– А вот слово «зачем» ты теперь забудь. Приказы командира нужно выполнять беспрекословно, не задавая ненужных вопросов. Нужных, впрочем, тоже. Ответил: «Есть!» – и выполнил!
– Что есть? Д-дерьмо? – продолжил заикаться напуганный саам.
– Просто «есть»! – зарычал Сошин. – Отвечать так надо: «Есть!» Или «Слушаюсь!» Понял?
– Вот так-то лучше, – сказал Сошин и, виновато опустив глаза, добавил: – А вот автоматик пока придется оставить… Лично обещаю сохранность до вашего возвращения!
– Вернете два, – протянула Надя начальнику охраны оружие.
– Два? – выкатил тот глаза. – Это еще почему?..
– У Нанаса тоже «калаш» был, а вы его безоружного выгнали. Да, и чтоб заряжены были оба под завязочку.
– Тебе бы на базаре торговать, – пробурчал под нос Сошин, но, заметив на лице Нади начинающее вскипать возмущение, замахал на нее руками: – Ладно, ладно, все вам будет!.. – И резко повернулся к Парсыкину: – Выполняй, Константин! Да поживей, пока у нас танк не выторговали!..
