Средняя продолжительность жизни
Семеляковский «водевиль» никакой не роман, но огромное стихотворение в прозе, позволяющее ощутить экзистенциальный вакуум целого поколения, которое отказалось иметь дело с современностью. В жизни инфантильность эта добром не кончилась, но сто тысяч лучших слов в лучшем порядке — вполне приемлемая компенсация за осознание: так, как в мае 2008-го, не будет уже никогда.
Kitobning boshqa versiyalari 1
Yana kitob haqida
Taassurotlar 74
Я не смогла дочитать эту книгу. Ощущение от неё такое, как будто в компанию пришёл человек, который считает себя самым умным, и нудно рассказывает совершенно посредственную историю. Причём ему кажется очень важным на ходу вносить в неё миллион никому не нужных пояснений, так что даже самый заинтересованный слушатель по итогу совершенно теряет нить и не «долетает до середины».
На автофикшен Максима Семеляка о нулевых, критических рецензий: умных, глубоких, сложных - больше, чем читательских. Объяснимо, "Средняя продолжительность жизни" в значительной степени вещь в себе, если и не в кантовом смысле абсолютной умонепостигаемости, то, уж точно, в бытовом - когда не хочется вникать, понимать, следовать за рассказчиком в дали, где он блуждает. Не читательский это проект, со времен Пушкина мало что изменилось, читатель ждет уж рифмы "розы", а не получая, теряет к рассказчику интерес. В книге на три с половиной сотни страниц должен быть какой-никакой сюжет и эмоциональная привязка, Резюмируя: читать ради стиля. У книги высокий порог вхождения и ближе к концу, когда понимаешь, что все так и ограничится пустопорожними разговорами, становится не то, чтобы противно, а как-то бессмысленно. Но продравшись через начало и чуть не доходя до конца - территория множественного читательского оргазма (для умеющих извлекать его из текста).
Моего культурного бэкграунда не хватило, чтобы воссоединить все детали этого чудесного пазла. Да! Но! Это читается с какой-то близкой щемящей тоской, воображение купается в тексте. Спасибо вам Максим за этот отрезок времени, который я провел за чтением книги, это было не зря.
