Kitobdan iqtiboslar Введение к диалогам Платонаmuallif Фридрих Шлейермахер
Диалог — это не оболочка для учения, а само учение в действии.
1 kishiga yoqdi
Итак, эти трудности со всей очевидностью свидетельствуют, что мы должны судить ни по предмету одному, ни по языку одному, но что нам следует обращаться к третьему и более определённому началу, в котором те два соединяются — к Форме и Композиции в целом.
Ибо когда в нашем уме возникают подозрения, которые зависят более от общего впечатления, чем от каких-либо определенных оснований, которые мы можем выдвинуть в его поддержку, можно предположить, что они зависят более от композиции в целом, чем от языка одного.
К тому же предприятию, вообще, настоящее является необходимым противовесом; и таким образом, с другой стороны, тот метод, опирающийся, как он это делает, всецело на внешних признаках, при условии, что он мог бы быть повсеместно применён и точно определять место любого платоновского диалога между какими-либо двумя другими, стал бы естественной проверкой нашего собственного метода, который исходит исключительно из внутреннего
Ибо хотя тот, кто должен отделить отдельные сосуды или кости в теле для цели сравнения с соответствующими частями другого, подобным же образом препарированного, — что было бы самым полным использованием этого философского процесса, — должен быть точно знаком со всей природой тела; всё же лишь пассивный зритель демонстрации и сравнения этих частей не достигнет одними этими средствами знания собственных природ целого
столь же мало обладая верным пониманием, но с большей доброй волей,
видимость легкости и определенности по той причине, что она определяет и называет с самого начала предмет в виду и сразу же направляется прямо к нему. В этом смысле даже диалогическая обработка часто применялась; и многие писатели снискали репутацию удачных подражателей Платона, возможно, еще более сократическими и ясными, чем он, которые все же не могли сделать из платоновской формы искусства ничего, кроме свободной одежды для этого свободного метода обсуждения.
И таким образом то чувство удовлетворения кажется несколько преждевременным, которое утверждает, что мы теперь в состоянии понять Платона лучше, чем он понимал себя; и это может вызвать улыбку, когда видишь, как не-платонически тот, кто питает такое чувство, приступает к исследованию Платона, который придает столь высокую ценность сознанию неведения.
