Любимей всего мне было заявляться к Деду по субботам, потому что после ужина все его старые друзья-ирландцы собирались к нему на «сейшун» [89]. Обычно это были одни и те же трое, но иногда приходило и девять, и десять человек. Среди них был Брейди, он как раз и играл на скрипке на поминках, еще один парень с гитарой и Фрэнки с аккордеоном. Сам Дед ни на чем не играл, зато умел петь. Когда начиналась музыка, он подсаживал нас с Томми на кухонную стойку и говорил:
— Слушайте внимательно, ребятки, эти песни, они про нас.
И потом они часами играли, пели и танцевали. Даже мама с папой иногда присоединялись. Папа не знал слов ни одной из тех старых ирландских песен, а мама знала все — еще со времен, когда сидела на барных табуретах в пабах на Третьей авеню, дожидаясь, пока Дед допьет свою пинту и допоет песню, прежде чем отправить ее «элькой» домой с тем, что осталось от его зарплаты
