Все это мне приснилось.
— А дьявол?
— Не существует.
— А искусство?
— Существует.
— Но где же?
— В лоне Господнем.
И он обратил к небесам взор, в котором блестели слезинки.
Приключение заставило меня призадуматься, — продолжал он. — Я подумал, что раз Бог и Любовь — первооснова искусства, раз им принадлежит то, что в искусстве составляет чувство, — не может ли Сатана быть второю основой и представлять собою то, что в искусстве составляет идею? — Не дьявол ли соорудил Кельнский собор?
