ta muallif kitobidan iqtiboslar Утешение средневековой музыкой. Путеводитель для современного слушателя
Общение с произведением искусства меняет нас, оно в каком-то смысле становится частью нас самих. О чем-то своем, внутреннем, сложно сказать, красиво ли оно. Красиво ли мое чувство? Для ответа на этот вопрос нужно в буквальном смысле выйти из себя, посмотреть на себя со стороны, перестать быть собой. Если музыкальное произведение не стало для меня событием, то произошла ли моя встреча с произведением искусства и могу ли я тогда вообще рассуждать об этом произведении как о произведении искусства?
1 kishiga yoqdi
для украшения пения искусными орнаментами – мелизмами. Эти длинные бессловесные распевы должны были напоминать ангельское пение, свидетельствуя о том, что небеса разверзаются перед чтением Евангелия
1 kishiga yoqdi
Отказ от подчеркивания смысла слова музыкой, аналогично обтесыванию камня жертвенника, виден и еще в двух особенностях григорианики: 1) один и тот же текст в зависимости от местности или литургического контекста мог быть спет на разные мелодии, в том числе и в одном и том же монастыре с перерывом в несколько дней! 2) одна и та же мелодия могла использоваться для самых разных текстов. Это касается и мелодических формул речитация, и более сложных конструкций.
Мелодические
Для нас сейчас кажется логичным выделять ключевые слова, отражая тем самым смысл текста музыкально, но в григорианике такого нет: самые важные слова в песнопениях совсем не всегда звучат выше других или распеваются дольше, но структура текста поддерживается обязательно.
Более тонкие и музыкально развитые песнопения тоже не экспрессивны (в романтическом понимании этого слова) и, скорее, лишь подчеркивают синтаксическую структуру текста, чем отдельные слова.
На Часах пелись все 150 библейских псалмов в течение недели; тексты их порой разбивались на фрагменты по нескольку строк и звучали в разных сочетаниях на разных службах. Поскольку расписание служб зависело от количества часов в течение светового дня, то число служб зимой и летом различалось. Конечно, могли быть какие-то другие, локальные, особенности построения суточных служб в том или ином монастыре, но так или иначе все псалмы распевались в течение недели.
В разные периоды годового цикла структура мессы могла меняться (например, во время Великого поста), но в общем порядок песнопений в этой службе можно представить следующим образом:
Впервые как автор музыки Григорий Великий упомянут в двух источниках середины IX века (один манускрипт происходит из Монцы, второй – из Компьеня). В этих рукописях содержится троп Gregorius præsul meritis, в тексте которого упоминается, что папа Григорий составил книгу с музыкальным искусством для Schola Cantorum (Tunc composes hunc libellum musicæ artis Scholæ Cantorum).
Блаженный Ноткер Заика (ок. 840–914), монах Санкт-Галленского аббатства и один из самых известных раннесредневековых композиторов, и вовсе считал, что «в наше время все церковное пение называется мецским напевом»5. Вот так, не григорианским называлось сначала это пение, а мецским
Вероятно, именно при Хродеганге в Меце был создан сплав франкских и римских литургических песнопений, которые позднее будут названы григорианским пением.