Kitobdan iqtiboslar Счастливый принц. Сказкиmuallif Оскар Уайльд
уги мои полетят ко второму водопаду. Там в тростнике отдыхают гиппопотамы, и на большом гранитном троне восседает бог Мемнон. Всю ночь он глядит на звёзды, а когда засияет утренняя звезда, у него вырывается крик восторга. В полдень сойдут жёлтые львы к реке на водопой. Глаза у них, как зелёные бериллы, а своим рычаньем они заглушают ров водопада.
– Ласточка, ласточка, крошка-ласточка! – отвечал Счастливый Принц. – Вот в том конце города я вижу юношу на высоком чердаке. Он склонился над столом, заваленным бумагами, а подле него пучок засохших фиалок. Кудри у него вьются, губы пунцовые, как гранат, а глаза большие и задумчивые. Ему нужно закончить пьесу для директора театра, но у него нет вдохновения. Погас огонь у него
руги мои полетят ко второму водопаду. Там в тростнике отдыхают гиппопотамы, и на большом гранитном троне восседает бог Мемнон. Всю ночь он глядит на звёзды, а когда засияет утренняя звезда, у него вырывается крик восторга. В полдень сойдут жёлтые львы к реке на водопой. Глаза у них, как зелёные бериллы, а своим рычаньем они заглушают ров водопада.
– Ласточка, ласточка, крошка-ласточка! – отвечал Счастливый Принц. – Вот в том конце города я вижу юношу на высоком чердаке. Он склонился над столом, заваленным бумагами, а подле него пучок засохших фиалок. Кудри у него вьются, губы пунцовые, как гранат, а глаза большие и задумчивые. Ему нужно закончить пьесу для директора театра, но у него нет вдо
неё была цветущая ветка дикой цикуты.
– Чего тебе надо? Чего тебе надо? – закричала она, когда, изнемогая от бега, он взобрался вверх и упал перед ней. – Не нужна ли сетям твоим рыба, когда буйствует яростный ветер? Есть у меня камышовая дудочка, и стоит мне дунуть в неё, голавли заплывают в
К полудню он вспомнил, что один его товарищ, собиратель морского укропа, рассказывал ему о некой искусной в делах колдовства юной Ведьме, живущей в пещере у входа в залив. Он тотчас вскочил и пустился бежать, так ему хотелось поскорее избавиться от своей души, и облако пыли бежало за ним по песчаному берегу. Юная Ведьма узнала о его приближении, потому что у неё зачесалась ладонь, и с хохотом распустила свои рыжие волосы. И, распустив свои рыжие волосы, окружившие всё её тело, она встала у входа в пещеру, и в руке у неё была цветущая ветка дикой цикуты.
– Чего тебе надо? Чего тебе надо? – закричала она, когда, изнемогая от бега, он взобрался вверх и упал перед ней. – Не нужна ли сетям твоим рыба, когда буйствует яростный ветер? Есть у меня камышовая дудочка, и стоит мне дунуть в неё, голавли заплывают в залив. Но это не дёшево стоит, мой хорошенький мальчик, это не дёшево стоит. Чего тебе надо? Чего тебе надо? Не надобен ли тебе ураган, который разбил бы суда и выбросил бы на берег сундуки с богатым добром? Мне подвластно больше ураганов, чем ветру, ибо я служу тому, кто сильнее, чем ветер, и одним только ситом и ведерком воды я могу отправить в пучину морскую самые большие галеры. Но это не дёшево стоит, мой хорошенький мальчик, это не дёшево стоит. Чего тебе надо? Чего тебе надо? Я знаю цветок, что растёт в долине. Никто не знает его, одна только я. У него пурпурные лепестки, и в его сердце звезда, и молочно-бел его сок. Прикоснись этим цветком к непреклонным устам королевы
Прямо перед ним лежала его тень, тело его Души, а там, позади, висела луна в воздухе, золотистом, как мед.
И Душа сказала ему:
– Если и вправду ты должен прогнать меня прочь от себя, дай мне с тобой твоё сердце. Мир жесток, и без сердца я не хочу уходить.
Он улыбнулся и покачал головой.
– А чем же я буду любить мою милую, если отдам тебе сердце?
– Будь добр, – молила Душа, – дай мне с собой твоё сердце, мир очень жесток, и мне страшно.
– Моё сердце отдано милой! – ответил Рыбак. – Не мешкай же и уходи поскорее.
– Разве я не любила бы вместе с тобою? – спросила его Душа.
– Уходи, тебя мне не надобно! – крикнул юный. Рыбак, выхватив маленький нож с зелёною рукояткой из змеиной кожи, отрезал свою тень у самых ног, и она поднялась и предстала пред ним, точно такая, как он, и взглянула ему в глаза.
Он отпрянул назад, заткнул за пояс нож, и чувство ужаса охватило его.
– Ступай, – прошептал он, – и не показывайся мне на глаза!
– Нет, мы снова должны встретиться! – сказала Душа. Негромкий её голос был как флейта, и губы её чуть шевелились.
– Но как же мы встретимся? Где? Ведь не пойдёшь ты за мной в морские глубины! – воскликнул юный Рыбак.
– Каждый год я буду являться на это самое место и призывать тебя, – ответила Душа. – Кто знает, ведь может случиться, что я понадоблюсь тебе.
– Ну зачем ты мне будешь нужна? – воскликнул юный Рыбак. – Но всё равно будь по-твоему
ни попадался – животное ли, птица ли, – он всех расспрашивал, не встречали ли они его матери.
Первым попался ему навстречу Крот. Мальчик-Звезда спросил его:
– Ты ходишь под землёю и слышишь шаги проходящих по земле. Скажи, не слыхал ли ты шагов проходящей здесь и плачущей женщины?
– Ты для забавы выколол мне глаза и я не могу отплатить тебе добром за твою жестокость, – отвечал Крот.
Мальчик-Звезда побежал дальше и, увидев Коноплянку, спросил её:
– Ты паришь над верхушками деревьев и видишь всю землю. Скажи, не видала ли ты моей матери?
– Ты был так жесток, – отвечала Коноплянка, – что обрезал мне крылья, и я не могу теперь летать.
Мальчик-Звезда побрёл дальше и, встретив маленькую Белку, спросил её:
– Не видала ли ты моей матери?
– Я не отвечу тебе на этот вопрос, – сказала Белка, – потому что ты убил мою мать. Я боюсь, что ты ищешь и свою мать для того, чтобы убить её.
Мальчик-Звезда пал тогда на колени и со слезами на глазах стал просить прощенья у Божьих творений. И опять пошёл искать женщину-нищую.
Пройдя лес, он пришёл в какую-то деревню. Но как только деревенские дети увидали его, то стали бросать в него камнями и гнать его прочь. Никто не относился к нему с сожалением: и крестьяне, и рабочие смеялись над его безобразием и гнали его, не давая ему даже ночлега. Так он бродил по свету три года, не встречая нигде пощады или участия. К нему относились так же, как и он когда-то к
ни попадался – животное ли, птица ли, – он всех расспрашивал, не встречали ли они его матери.
Первым попался ему навстречу Крот. Мальчик-Звезда спросил его:
– Ты ходишь под землёю и слышишь шаги проходящих по земле. Скажи, не слыхал ли ты шагов проходящей здесь и плачущей женщины?
– Ты для забавы выколол мне глаза и я не могу отплатить тебе добром за твою жестокость, – отвечал Крот.
Мальчик-Звезда побежал дальше и, увидев Коноплянку, спросил её:
– Ты паришь над верхушками деревьев и видишь всю землю. Скажи, не видала ли ты моей матери?
– Ты был так жесток, – отвечала Коноплянка, – что обрезал мне крылья, и я не могу теперь летать.
Мальчик-Звезда побрёл дальше и, встретив маленькую Белку, спросил её:
– Не видала ли ты моей матери?
– Я не отвечу тебе на этот вопрос, – сказала Белка, – потому что ты убил мою мать. Я боюсь, что ты ищешь и свою мать для того, чтобы убить её.
Мальчик-Звезда пал тогда на колени и со слезами на глазах стал просить прощенья у Божьих творений. И опять пошёл искать женщину-нищую.
Пройдя лес, он пришёл в какую-то деревню. Но как только деревенские дети увидали его, то стали бросать в него камнями и гнать его прочь. Никто не относился к нему с сожалением: и крестьяне, и рабочие смеялись над его безобразием и гнали его, не давая ему даже ночлега. Так он бродил по свету три года, не встречая нигде пощады или участия. К нему относились так же, как и он когда-то к несчастным
пока сердца соловья.
– Ближе, крепче прижмись, иначе роза не расцветет до утра! – потребовал опять куст.
Соловей крепче прильнул к шипу, и шип коснулся его сердца. Острая боль зажглась в нём. Но ещё звучнее стала песнь соловья. Он пел о вечной, бессмертной любви, которая не боится даже и смерти. И вдруг… роза зарделась и расцвела, как пурпурная заря востока. Её лепестки стали подобны рубину.
Но что же с соловьём? Его голос вдруг ослабел, глаза затуманились, крылышки затрепетали…
Он издал последний слабый звук… Казалось, что бледная луна позабыла о рассвете и застыла…
– Гляди, гляди, – закричало соловью деревце, – ведь роза расцвела!
Но соловей уже не слыхал этого восклицания: он был мёртв и лежал бездыханным на