Хорошая это вещь – еда. Рот занят и меньше шансов ляпнуть какую-нибудь глупость.
2 kishiga yoqdi
Мелькнула мысль, что надежнее будет привязать. Но к чему? Стена у двери гладкая, ни крюков, ни выступов.
договориться друг с другом. Так мне казалось. Я пытался рассказать о том, что чувствовал. Честно пытался. Про то, что они – на своей земле, в своем доме. Это мы гости. И всегда ими были. Про то, что нельзя вот так. От заразы погибнут не только воины, но и женщины, и дети. Я не хотел быть виновным в смерти детей, даже орочьих. На деле если, вживую, то от человеческих они мало отличаются.
Вот дерьмо.
И главное, поневоле начинаешь думать, что надо ли оно, такое знать? К чему чужие тайны, когда собственных девать некуда.
Но Чарльз промолчал. Снова. Кажется, молчание входит уже в привычку.
– Слово за слово… Мне отвечали. Про план. Про дикарей. Про новый мир, который стоит малых жертв. Про то, что земля нужна, что без нее не будет этого нового прекрасного мира. А я… я все отчетливей понимал, что не может быть никакого прекрасного мира на чужих костях. Я же все-таки некромант. Такие вещи никогда не проходят даром. В какой-то момент спор затих. Я даже решил, что… меня услышали. Мне сказали, что все хорошо, что мы можем идти. И что мою точку зрения нужно донести до всех. Что Братство решит, кто прав.
– Вы поверили?
– Я ведь цивилизованный человек. А цивилизованные люди верят другим цивилизованным людям.
Это, конечно, зря.
– Мы отошли от стойбища. Сутки, сутки по жаре. Вода теплая. Еще пахла так, неприятно. Я, помнится, подумал, что она протухла, – перед тем, как отключиться. Когда очнулся, был уже один. В прериях. Ни коня, ни… ничего. Оружие и то забрали. Записку вот оставили, что я предатель. И приговорен. Что если мне так дороги дикари, то надеяться я могу лишь на их милость.
Он дернул шеей.
– Я должен был сдохнуть там, в прериях. Без лошади, без воды. Но они как-то забыли, что я все-таки некромант. А в прериях довольно много павших лошадей. Хотя ехать на такой – сомнительное удовольствие.
– И ты…
– Впрочем, у мертвых лошадей есть одно преимущество. Они не знают усталости. – Орвуд сцепил руки, и суставы хрустнули. – Я догнал своих бывших товарищей.
Чарльз сделал себе пометку, что если случится ссориться с некромантом, то добивать надо сразу.
– Догнал и убил.
– Голыми руками? – Бертрам ошарашенно покачал головой.
– Некроманту не нужно оружие. Тем более когда он зол… Моя Сила выплеснулась и… в общем, я потом дам тебе почитать кое-какие книги.
Орвуд покосился на Чарльза, но тот сделал вид, что не слышит.
– Заразу я уничтожил. Они не успели донести ее. И знаешь, тот, кого я считал другом, очень удивился, увидев меня. Оказывается, я должен был умереть от яда. В воду подмешали. Этот яд лишал сил. Магических, физических. Мне предстояло очнуться и лежать, сдыхая на палящем солнце, ни на что не способному. А я взял и не умер… И я вспомнил того дикаря, который подал
Я глядела, как матушка о чем-то оживленно беседует со свекровищем, не в силах отделаться от мысли, что ничего хорошего от этой задушевной беседы ждать не следует.
Милтон, у тебя соус сейчас подгорит! Я кому говорил, что нужно постоянно помешивать!
– Но…
– Даже если грабят! Пограбят и уйдут! А ты останешься мало что ограбленным, так еще и с горелым соусом.
Милисента молча пялилась в окно, правда, задернутое шторкой, а потому вряд ли она что-то за ним видела.
Она заставила себя перебороть отвращение.
Вымыться все же надо. И волосы в порядок привести, хотя бы относительный. А то ведь спасать придут, а от нее воняет. От леди, даже попавшей в затруднительное положение, не должно вонять.
– Может, ее запереть? – поинтересовался мой дорогой супруг, на всякий случай слегка отодвинувшись.
– Не поможет. Пробовал как-то.
Милисента вздохнула и добавила:
– А мне давно уже кого-нибудь убить охота.
Стало и вправду неловко. Будто он, Чарльз, отказывает супруге в маленьких радостях.
– Я ухожу, – сообщила я зачем-то, может оттого, что хмурая физия нервировала. – Вернусь… К ужину, наверное, вернусь. А нет, то ничего страшного.
– Ваш муж будет недоволен.
– Его проблемы, – я пожала плечами. И вправду, его ведь. Привез. Бросил. Делся куда-то. А я тут. Одна. И… и даже письма крадут, сволочи.