Kitobdan iqtiboslar Драйвовый рокmuallif Дарья Савельева
— Я влюблен в тебя, Шевцова Елизавета.
Тяжело вздыхаю.
— Правда? — осторожно интересуюсь я.
— Нет, — спешит ответить Кир, заставляя меня получить некое подобие сердечного приступа. Я задерживаю дыхание. Кирилл убирает прядь волос мне за ухо, в этом движении так много спокойствия. А потом он признается: — Я тебя люблю.
— Почему у тебя всегда маркер в кармане? — улыбаюсь я.
Он ухмыляется и, кажется, смущается.
— Для фанаток, — отвечает Кир. — Никто не знает, в какой момент они захотят получить от меня автограф. Кстати…
Потянувшись к другому концу дивана, Кирилл нащупывает маркер и возвращается в прежнее положение. Я в ожидании наблюдаю. Он что-то задумал.
— Главной фанатке — особый автограф, — произносит он, сдергивая с маркера колпачок.
Кир подносит кончик стержня к моей ключичной впадинке и аккуратно рисует там сердечко. Следом он касается рисунка губами, оставляя на моей коже горячий след.
— Перманентный, — довольно говорит он и сдувает со стержня невидимый дым, словно у него в руках вовсе не маркер, а револьвер, — как ты любишь.
— Дай посмотреть, — повторяет он и хватает меня за запястье.
Я сопротивляюсь, не позволяя ему взглянуть на рану. Но Кирилл подносит мою руку к своему лицу и просит расслабиться. Его голос такой нежный. Я выдыхаю и почему-то сдаюсь.
Кир, будто профессор медицины, с изучающим видом осматривает порез. Кажется, еще секунда — и пропишет рецепт, который решит все мои проблемы. Все это оказывается обманом. Он вдруг нахально улыбается, синие глаза смотрят прямо в душу. И… мой палец оказывается у него во рту.
Боже, что?!
Катя застывает и, кажется, не дышит, пока я не стискиваю ее в объятиях еще сильнее, защищая. Ну Кирилл и псих.
— Я что-то не то сказала? — виновато шепчет она.
— Не, он просто идиот, — вдруг отзывается Артём, кидая уже пустую бутылку в стоящую рядом урну.
— Наверное, надо было пояснить, что Лиза гуляет с папой… — добавляет Катя, отчего мы с Артёмом заходимся громким смехом.
— Надо было, — усмехаюсь я.
— Извините за идиотский вопрос, — встреваю я, поворачиваясь к ребятам, — вы что, встречаетесь?
Денис смотрит на меня, на его лице читается встречный вопрос: «Ты тупой? С добрым утром».
— Я, в отличие от тебя, ерундой не страдаю, — отвечает он.
— Не хочу грузить тебя проблемами, но мне важно, чтобы ты понимала — я тебя люблю. Ты же моя дочь, дороже и роднее тебя никого нет. Я заботился о тебе всегда, и когда Оля была еще жива, а после ее смерти — в три раза больше. — Он тяжело вздыхает. — Я это все говорю не в упрек, а чтобы ты осознала, как много места занимаешь в моих мыслях, в сердце. Все, что я делаю изо дня в день, — ради тебя.
По моим щекам катятся слезы. Папа будто залез ко мне в голову и все там переворошил. Я ведь действительно порой думаю именно так, как он и сказал.
— Да? — укоризненно произношу я, облизывая пересохшие губы. — Тогда ты знаешь, сколько мне лет?
Папа смеется.
— Конечно, знаю, — отвечает он. — Девять.
Не сдержавшись, я заливаюсь смехом, вытираю слезы и отпиваю из кружки.
— Девятнадцать, — уже серьезно отвечает папа.
Аня вздыхает. Подойдя к сцене чуть ближе, она становится напротив меня и говорит:
— Дам тебе веревку. Позволишь вытащить себя из ямы или задушить ею? Выбор за тобой.
— Чего? — морщусь я, переставая играть. Эти ее завуалированные фразы сейчас вообще не к месту.
Аня закатывает глаза.
— Я говорю: дурак ты. Открою тебе правду, ну а как воспользоваться ей — решай сам.
Хватаю гитару и с деланым раздражением втыкаю в нее кабель. Разом пробежав пальцами по всем струнам, я начинаю бешено бренчать по ним, будто вмиг разучился играть, а то и вообще держать инструмент в руках.
— Да хорош трезвонить, у меня кровь из ушей идет! — кричит Артём, безуспешно пытаясь настроить свою гитару.
— Так подставь ведро, чтоб стекало! — отвечаю я
Немного погодя Артём выходит в зал. Без пальто. Но на нем, слава богу, есть одежда. Он подходит к барной стойке и жмет нам руки. Я прищуриваюсь: на Тёме белая рубашка, красный галстук и черный пиджак; лицо и шея в белом гриме, глаза обведены черным карандашом, в левом красуется голубая линза с мелким зрачком, губы фиолетово-черные.
Я задумчиво тру подбородок.
— Ты замерзший офисный работник? — смеюсь я.
— Дурак, что ли, я Мэрилин Мэнсон, — цыкает недовольный Артём и поправляет манжеты.
— Угадай, кого я видела сегодня на работе? — спрашиваю, снимая куртку и садясь на кровать напротив подруги.
Катя задумывается, но, когда ей ничего не приходит в голову, вопросительно смотрит на меня. Я откидываюсь назад, прислоняясь к персиковой стене.
— Подсказка: у него синие волосы и… с ним паразит ходит.
— Это Денис! Денис! — радостно взвизгивает Катя и подпрыгивает на месте. — Что? Какой паразит?..