ta muallif kitobidan iqtiboslar Изобретение добра и зла. Всемирная история морали
В эволюционной конкуренции важно быть чуть более напористым, чем соперник. Идеальные же качества не играют никакой роли.
2 kishiga yoqdi
человек в физиологическом плане — это «рожденный недоносок»
— единственное животное, которое обладает кумулятивной культурой.
доверять можно тому, кто разделяет наши общие ценности и нормы
необходимо постоянное вмешательство для того, чтобы приближаться к желаемому эгалитарному идеалу. Содействовать этому можно лишь заключив фаустовский договор, так как требуемое для этого перераспределение ресурсов по силам осуществить только централизованной государственной власти, наделенной правом вмешиваться в частную судьбу подданных. Таким образом, мы не избавляемся от проблемы неравенства, а заменяем одну форму неравенства другой. Например, экономическое неравенство заменяем политическим, и эту цену можно считать вполне оправданной. Однако надежда на то, что социальное неравенство удастся искоренить с помощью решительных политических мер, утопична, поскольку эффективное политическое действие само по себе возможно только благодаря социальной асимметрии, которая, в свою очередь, представляет собой одну из форм неравенства.
Выходит, антиэгалитаристы вовсе не противники эгалитаризма, для которых неравенство естественно и желательно: для них и равенство, и неравенство просто не обладают собственной моральной ценностью. Европейский феодализм, кастовые системы Восточной Азии, апартеид, сегрегацию, рабство и дискриминацию можно классифицировать как проявления несправедливости, не прибегая к компаративистским соображениям о равенстве. То, что людей из-за их цвета кожи, пола или социальной принадлежности эксплуатируют, притесняют или исключают из общества, осуждают даже те, кто не видит в равенстве самоцел
Как быть, скажем, с преступлениями, которые остаются неизвестными или безнаказанными? Вот почему с некоторых пор обществам так пришлась по душе идея всеведущего и вездесущего карающего Бога, замечающего любое правонарушение и не оставляющего никого без возмездия.
В других сообществах были вожаки или предводители, но их роль сводилась к роли служителей. Иные группы без особого труда в зависимости от времени года как бы скользили между прямо противоположными политическими структурами: в летние месяцы изобилия они были независимы, сами себе хозяева, а когда наступали скудные зимние месяцы, временно подчинялись неизбежному злу — жертвовали политическим суверенитетом.
Собственно, вопрос сводится к следующему: почему мы сегодня застряли? Почему материальное неравенство и политическая иерархия кажутся нам безальтернативными и это не обсуждается? Гребер и
Это одна из главных причин, почему в конечном счете возобладала крайне неравноправная и репрессивная социальная модель ранних цивилизаций: жизнь в разрозненных малочисленных группах была, в сущности, намного привлекательнее для большинства людей, но эти группы едва ли могли противостоять военной мощи и имперским амбициям самозванных царей-богов.
Именно поэтому первые государства всецело зависели от выращивания зерновых, поскольку технологически только эта сельскохозяйственная продукция позволяла задействовать необходимые механизмы эксплуатации посредством налогообложения.