Kitobdan iqtiboslar  Все оттенки ночи. Страшные и мистические истории из переулков

Toʻliq oʻqish va tinglash
Bepul parcha
O‘qish
– Имя утрачено, – прошептала Серафима. – Но человек больше, чем имя. – Но человек не всемогущ… – добавила Лаура, чувствуя, как на опухшие глаза вновь наворачиваются горькие слезы. – И ничто ему не подвластно. – Я так считаю, – пожала плечами женщина. – Привыкла считать. Но кто знает? Я верю, что однажды они вернутся. И это значит, что ветер может перемениться. Серафима глубоко вздохнула и захлопнула белую дверь. – Да кто ж его переменит? Знать бы нам всем.
Fikr bildirish
Это произошло. Это происходит прямо сейчас, в эту секунду.
Fikr bildirish
Я не боялась страшных историй. Пока сама в такую не попала.
Fikr bildirish
что должна быть сильной – ради папы
Fikr bildirish
Она невольно посмотрела на старенькую бабушкину софу за спиной Вика, над которой разверзлась «многоликая бездна»… в смысле, гордость всякой уважающей себя советской семьи – красно-бордовый узорный ковёр, без которого раньше не обходилось ни одно приличное фото. Но в приглушённом свете торшера, когда Ника засыпала на этой софе в детстве, ковёр оживал, превращаясь в ту самую бездну. А узоры на нём оборачивались то причудливыми масками, то чьими-то мерзкими рожами. Кажется, это зависело от бабушкиного настроения и от сказок, которые та рассказывала на ночь. Повзрослев, Ника, конечно, перестала замечать в ковре какое бы то ни было волшебство, злое или доброе. Но нет-нет, да проглядывали лица-маски, если посмотреть искоса – словно боялись показываться напрямую.
Fikr bildirish