Onlayn kitobni bepul oʻqish  Рим должен быть разрушен! Как мыслили новые короли: стратегии, игры и просчеты великих варваров

muallif Александр Штанг

Часть I

Аларих

Ко времени рождения Алариха – великого готского короля, взявшего Рим, – империя имела долгую историю взаимоотношений с готами. Характер этих отношений был довольно однообразен на протяжении столетий и сводился в основном к войнам, особенно на раннем этапе. Великое переселение народов имело беспрецедентные масштабы, но оно стало апогеем того движения, которое к северу от Римской империи происходило постоянно. Ареал племен, которых античные историки долгое время обобщенно называли скифами, был необозрим. Перемещения целых народов могли оставаться для империи практически невидимыми до самого последнего момента, когда то или иное племя или группа племен в результате долгих конфликтов и поиска лучших мест для поселения не упиралось в забор римского лимеса. Разумеется, римляне осознавали потенциал возможной угрозы, и их совсем нельзя назвать несведущими в вопросах мест обитания и расселения германских племен: «География» Страбона и «Германия» Тацита, дошедшие до наших времен, – лучшее тому подтверждение. Именно поэтому в северных провинциях находилось наибольшее количество римских легионов: например, в начале третьего века, во времена правления Септимия Севера, вдоль рейнско-дунайской границы располагалось шестнадцать легионов, в то время как на всю Африку от Атлантического океана до Красного моря отводилось всего два. Северные легионы имели регулярную боевую практику и были поэтому наиболее боеспособными в римской армии. Именно их поддержка зачастую оказывалась ключевой для захвата власти тем или иным узурпатором. Собственно, сам Септимий Север стал императором, потому что его паннонские легионы оказались сильнее сирийских и анатолийских, поддержавших его соперника Песценния Нигера.

Готы возникли как общность в Скандинавии. B римских источниках она фигурирует как остров Скандза, который, по выражению Иордана, порождает племена, как утроба, и кует их, как мастерская. Название скандинавского острова Готланд напоминает нам сегодня об истоках этого племени.

В первом веке до нашей эры готы мигрировали через Балтийское море с территории современной Швеции на север Польши под давлением комплекса факторов, которые на протяжении всей их истории будут оставаться более или менее константными и определяющими для их переселения: давление соседей, сложные природные и климатические условия, а следовательно, поиск земли, которая сможет лучше их прокормить, а также противоречия в их собственной среде. Сами готы не были идеальными соседями друг другу, и их миграция не была единодушным и всеобщим перемещением в одном направлении. Недаром письменные источники обнаруживают то одни, то другие группы готов в разных местах. Даже то окутанное легендами в готских преданиях переселение из Скандинавии, вполне вероятно, означает разделение племени: готы прибыли всего на трех кораблях под командованием вождя Берига. Разумеется, три корабля не могли вместить большую группу переселенцев, и три здесь не более чем магическое, сказочное число, как и в русском фольклоре. Однако небольшое число кораблей можно трактовать таким образом, что Скандинавию решила покинуть – добровольно или по жребию – только часть готов, дабы «разгрузить» родную землю от лишних едоков.

Как бы то ни было, в первом веке римляне обнаруживают готов на Висле под именем готонов. Примерно в середине второго века, когда у готов сменилось пять правителей, они начали движение на юго-восток и к третьему веку достигли северного Причерноморья. Не исключено, что попутно небольшая часть готов приняла участие в Маркоманнской войне 166–180 гг. на стороне многих других германских племен, вторгнувшихся на римскую территорию, хотя точных сведений об этом нет, и это скорее допущение, чем версия, поскольку разделение готов по мере переселения в новые места продолжалось. Впрочем, попутно происходил и обратный процесс. Встречая на своем пути другие племена, готы подчиняли некоторые из них, и тогда уже иные народы или же целые их группы вливались в состав той массы, которая продолжала движение на юго-восток. Так, известно, что готский король Острогота, правивший в первой половине третьего века, возглавлял объединение племен, куда входили также вандалы, карпы, бастарны и другие народы. В целом, подобная картина наблюдалась и позднее, в том числе во времена Алариха. B состав его войска входили далеко не только соплеменники, поэтому, применяя термин «готы» в отношении подданных того или иного готского короля, следует иметь в виду, что они не были однородной массой.

При Остроготе готы и подчиненные им племена впервые столкнулись с римлянами на поле боя. Империя в третьем веке переживала масштабный кризис, который выделяют в целый период римской истории, ведь он продлился пятьдесят лет: от пресечения династии Северов в 235 г. до установления единоличной власти Диоклетиана в 285 г. Это было время так называемых солдатских императоров, провозглашенных войсками, которые быстро сменяли один другого в междоусобных войнах. Aрмия Остроготы вторглась на территорию римских провинций Мезия и Фракия. Рейды носили грабительский характер. У готов не было цели захватить часть территории империи: хоть Рим и находился в кризисе, силы были слишком неравны. Готы могли рассчитывать только на временные слабости в пограничных регионах и использовали их. Но поскольку кризис все же был беспрецедентным, готы терзали империю своими набегами долгие годы и даже десятилетия.

В Крыму они напали на ослабевшее Боспорское царство – римского союзника. У империи не хватало сил на защиту Боспора, и правители в Пантикапее оказались предоставлены сами себе. Долго сдерживать натиск варваров они не смогли и предпочли заключить с ними сделку. Боспорское царство предоставило нападавшим свой флот, с помощью которого те совершали опустошительные набеги на Грецию и Малую Азию. В 267 г. готы добрались по морю аж до Пелопоннеса, где разграбили Афины, Коринф и Спарту. Эти войны греки по старой памяти окрестили скифскими, римляне же называли их готскими, выделяя самое сильное племя. Закончились они убедительными победами императоров Клавдия Второго и Аврелиана над готами и их союзниками в 269–272 годах. За свои деяния оба удостоились титула «Готский величайший».

Острогота умер около 250 года, и в это время произошло судьбоносное разделение готов на две основные ветви: тервингов и грейтунгов, то есть «лесных» и «степных», будущих вест- и остготов. Так для удобства мы их называем сейчас, исходя из того, где уже после Великого переселения расположились относительно друг друга готские государства. Удобство еще и в том, что после разделения тервинги сместились юго-западнее, в сторону римской Дакии, а остготы – на юго-восток в причерноморские степи, то есть соответствие ост – вест не нарушалось с самого начала. К тому же ост- и вестготы созвучны с еще одним вариантом наименования этих групп: остроготы и визиготы. При этом визиготы и означает «западные» – так испанских готов называли их итальянские братья еще в раннем Средневековье. Название же остроготы происходит от имени того самого короля Остроготы, что подчеркивает его исключительное значение для готской истории. Подобные примеры, когда имя выдающегося правителя, под властью которого начинаются великие походы, становится наименованием для целого народа, мы можем видеть на примере сельджуков и османов. Вполне возможно также, что еще один такой пример существовал и в варварской среде: название вандалов-асдингов (или хасдингов), по всей видимости, связано с именем правящей династии.

Нас в данный момент интересуют вестготы, поскольку именно их королем станет Аларих. Император Аврелиан достиг больших успехов в консолидации разрозненных в результате кризиса власти владений империи, восточная часть которых даже объявила о независимости под именем Пальмирского царства. За возвращение этих земель в состав империи получил титул «Реставратора востока». Но силы империи были не безграничны, и при Аврелиане римляне навсегда оставляют Дакию, чье завоевание Траяном в свое время стало последним актом римской экспансии. Дакию, находившуюся за Дунаем, в сложившихся условиях было бы очень сложно постоянно оборонять и удерживать, и поэтому Аврелиан предпочел снова сделать Дунай естественной границей империи. На образовавшемся свободном от римлян пространстве и обосновалась западная часть готов. Пережитые поражения оказались чувствительными. Следующее масштабное столкновение вестготов с римлянами случилось только через шестьдесят лет после Аврелиана. В 332 году войска Константина Великого вмешались в конфликт вестготов с сарматами, и первые снова были разбиты. Вождь Ариарих заключил с императором соглашение, согласно которому готы становились федератами. Это был первый известный нам договор подобного рода, заключенный готами с империей. Варваров на северной границе не убавлялось, несмотря на все успехи римской армии, и поэтому империя начала использовать одних варваров, чтобы защищаться от набегов других. По договору часть готов поселилась на территории империи. Вестготы обязывались за ежегодную плату поставлять контингент для римской армии. Кроме того, им разрешалась торговля на Дунае, игравшая ключевую роль в готской экономике. Сын и наследник вестготского вождя Ариариха отправился в Константинополь в качестве заложника и гарантии мира. Такие отношения с империей стали базовыми для готов, и вплоть до времен Алариха они будут стремиться лишь к улучшению условий таких договоров, но не к обретению независимости и основанию своего государства на территории империи.

Римские императоры охотно прибегали к услугам готских солдат, поскольку те были искусными воинами. Например, известно, что в 260 году готские солдаты (вероятно, наемники) были в составе римской армии, воевавшей на востоке с Сасанидским Ираном. Собственно, война была основным занятием готов-мужчин, и поэтому численность вестготского войска практически равнялась количеству взрослого мужского населения. Когда же вестготы оборачивались против римлян, дело порой принимало серьезный оборот. Одно из самых сокрушительных поражений в своей истории римляне потерпели как раз от вестготов в знаменитой битве при Адрианополе в 378 году, незадолго до того, как Аларих стал королем. Оно будет иметь самые широкие последствия как для империи, так и в ее лице для всей европейской и мировой истории.

Произошло это во время правления императора Валента Второго. Этой войне с готами предшествовал еще один конфликт меньшего масштаба. Валент получил известие, что готы, которые долгое время вели себя мирно, наконец накопили силы и собираются вторгнуться во Фракию. Император отправил туда два легиона, но когда они проходили через Константинополь, то их переманил на свою сторону узурпатор Прокопий и был провозглашен ими новым императором. Это случилось в 365 году. Сам Валент был в это время на востоке, и ввиду удаленности того от места событий, Прокопий стал распространять слухи о его смерти. Также он потребовал от вестготов прислать ему солдат. При этом Прокопий ссылался на их обязательства по договору с Константином Великим, чьим родственником был он сам. Вождь Атанарих отправил к нему отряд из нескольких тысяч воинов. Однако в течение следующих месяцев Прокопий потерпел поражение от Валента. Законный император, избавившись от соперника, решил отомстить вестготам, тем более что те своими действиями как бы подтвердили изначальные слухи о своей враждебности. Валент провел успешный поход, нанес поражение вестготам за Дунаем и заключил новый договор на менее выгодных для них условиях, в частности ограничив их право торговли с империей.

Через несколько лет после этих событий готы – как восточные, так и западные – попали под удар гуннов, надвигавшихся с востока. Вождь вестготов Атанарих пытался им сопротивляться, но потерпел поражение и отступил, намереваясь подготовиться к дальнейшим сражениям. И тогда перед лицом страшной угрозы два знатных гота Фритигерн и Алавив отказались ему подчиняться и обратились к императору Валенту с просьбой разрешить им и их подданным, которые, к слову, составляли бо́льшую часть вестготского населения, поселиться на римской стороне Дуная, а взамен обязались принять христианство и оборонять границу. Обещание принять христианство подчеркивало дружественность вестготов римлянам, а также противопоставляло Фритигерна и Алавива Атанариху, который устраивал гонения на христиан. Валент позволил им поселиться во Фракии, поскольку был уверен в своем военном превосходстве – недавняя успешная кампания это подтверждала. Также его привлекала возможность увеличить с помощью готских солдат свою армию, которая нуждалась в пополнении в преддверии планируемой войны с Сасанидами на востоке.

Предусмотрев проблемы военного толка (и то, как будет видно в дальнейшем, не стратегические, а локальные), Валент, однако, недооценил экономические последствия переселения целого народа. Ключевым в разгоревшейся в 376 году войне стал не вопрос лояльности или боеспособности вестготских войск, а банальный вопрос пропитания. Несмотря на обещанную императором помощь со снабжением вестготов необходимыми продуктами, бюрократы на местах ничего им не предоставили. Более того, они продавали им продовольствие, качество которого оставляло желать лучшего, по завышенным ценам. Настолько, что вестготам, распродавшим имущество, приходилось продавать в рабство своих детей, чтобы найти средства к пропитанию. Не сумев прийти к соглашению с римлянами, вестготы в 377 г. подняли восстание.

Подавить его сразу римлянам не удалось. Кроме того, готские гарнизоны римской армии в этом регионе перешли на сторону своих соплеменников. Валент, который удалился на восток для войны с Сасанидами, вновь был вынужден повернуть обратно. Прибыв на место событий, он решил не дожидаться помощи от своего западного соправителя и вступить в бой со своими силами. Вестготы же, напротив, обратились за помощью к своим восточным братьям и получили от них пополнение. В итоге римляне недооценили численность и мастерство войск противника. Исход боя решила готская кавалерия, смявшая римскую и ударившая во фланги пехотного строя. Валент потерял две трети своего войска и погиб сам. По одной из версий, он пал в бою и его тело так и не было найдено, потому что он снял с себя императорские знаки различия. По другой же, куда более зловещей, раненый император укрылся в хижине неподалеку, но готы настигли его и сожгли его убежище вместе с ним самим.

Громкие поражения римской армии случались и раньше. Можно вспомнить гений Ганнибала при Каннах, когда Карфаген уничтожил лучшие войска тогда еще небольшой и только набиравшей силу Римской республики. Рим был на грани падения, но устоял. Недооценка противника тоже имела место время от времени: на ум приходят потерянные в Тевтобургском лесу легионы и павший при Каррах Красс. Даже гибель императора в бою нет-нет да случалась, а Валериан и вовсе попал в плен к персам – так к горечи поражения добавился еще и огромный психологический эффект позора. И тем не менее битва при Адрианополе по своим последствиям для Рима перевешивает своей тяжестью все эти знаменитые поражения. Можно сказать, что действия вестготов стали катализатором распада Римской империи. В чем же была принципиальная разница?

Конечно, ситуация во внешней политике Рима была уже не той, что раньше: достигшая максимума экспансии еще при Траяне, она к 378 году, пережив большие внутренние потрясения, уже была нацелена на предотвращение распада и удержание имевшегося, и даже это не всегда удавалось. Та же Дакия была уже потеряна. Поэтому поражение от вестготов, образно говоря, выбило из-под колосса те подпорки, которые и без того подгнили. Кроме того, это было поражение на своей территории, а в Тевтобургском лесу или при Каррах действия разворачивались за государственной границей. Есть также еще один немаловажный и к тому же совершенно новый фактор. Если раньше вторжения варваров, пусть даже тем сопутствовал успех, имели конечной целью грабеж и последующий уход с добычей в свои земли, то теперь вестготы не могли покинуть пределы империи после победы. Их земля была теперь здесь же, на римской территории, а значит, проблема оставалась для императоров нерешенной. Победа вестготов обнажила слабость империи для остальных варваров. Отныне и другие племена, словно задавшись вопросом «А что, так можно было?», по примеру вестготов будут стремиться закрепиться на римской земле.

Валента сменил Феодосий Великий, которому будет суждено стать последним правителем единой Римской империи. Он нанес вестготам поражение при Сирмии, но оно не стало разгромным. Феодосий направил свои усилия на примирение с восставшими. Так, он торжественно принял в Константинополе забытого было вождя Атанариха, который вслед за остальными вестготами тоже искал убежища на римской территории. Атанарих скоропостижно скончался во время визита. Его похоронили по римскому обычаю, воздав великие почести, а его воины были приняты на службу. Тем самым император демонстрировал вестготам, что он настроен на диалог. Вестготы же, вдоволь пограбив сельскую местность вокруг восточной столицы (брать крупные города они еще не могли), заключили с империей новый договор на гораздо более выгодных условиях. Теперь на службе в римской армии командовать вестготами должны были не римляне, а свои же. В местах своего расселения на Дунае они подчинялись своим вождям. Также они освобождались от налогов и получали ежегодные выплаты. Фактически, вестготы основали автономную провинцию. И вот в это время, когда возник прообраз первого варварского королевства на территории империи, на историческую сцену вступает Аларих.

Родился Аларих на острове Певка в дельте Дуная (современная Румыния) между 365 и 370 годом. Точная дата его рождения неизвестна, как не вполне ясно и происхождение. Кто был отцом Алариха, мы не знаем, но им не мог быть ни Атанарих, ни Фритигерн, ни Алавив, иначе кто-либо из античных историков, повествующих об Аларихе и этих трех вождях, в том числе в хвалебном ключе, непременно бы об этом упомянул. После заключения договора в 382 г. у вестготов, очевидно, произошла смена правителя; во всяком случае, Фритигерн и Алавив больше не упоминаются в источниках, и их дальнейшая судьба неизвестна. Римский поэт Клавдиан упоминает, что обращаться с оружием Алариха учил воспитатель, из чего можно заключить, что отец будущего монарха рано умер.

Аларих был избран королем, что было обычной практикой у германских народов. Хоть на деле короля не всегда избирали, и успешного переворота или восстания могло быть достаточно для легитимизации нового правителя, избираемость монархов была древней традицией вестготов, которая будет соблюдаться еще долго, в том числе спустя века в их испанском королевстве. Kруг избираемых был сильно ограничен. Это могли быть только представители знати, но тем не менее сам факт выборов означает, что власть готского ко