Новая поэзия

Дарья Суховей

По существу

Избранные шестистишия 2015–2017 годов

Новое литературное обозрение

Москва

2018

УДК 821.161.1.09

ББК 83.3(2Рос=Рус)6

С91

Предисловие В. Леденёва; послесловие А. Житенёва

Дарья Суховей

По существу. Избранные шестистишия 2015–2017 годов / Дарья Суховей. — М.: Новое литературное обозрение, 2018. — (Серия «Новая поэзия»).

Дарья Суховей родилась в 1977 году в Ленинграде. Окончила филологический факультет Санкт-Петербургского университета, кандидат филологических наук (диссертация «Графика современной русской поэзии»). В 2008–2015 годах работала в Государственном литературном музее «ХХ век». Основатель (1999) и куратор сетевого проекта «Санкт-Петербургский литературный гид», информирующего о литературной жизни Северной столицы. Координатор нескольких фестивальных и издательских проектов. Автор поэтических книг «Каталог случайных записей» (2001), «Потома не будет» (2013), «Балтийское море» (2014), «Малый свет» (2015), «48 восьмистиший» (2016).

ISBN 978-5-4448-1019-4

© Д. Суховей, 2018

© В. Леденёв, предисловие, 2018

© А. Житенёв, послесловие, 2018

© Н. Пирогов, фото, 2016

© ООО «Новое литературное обозрение», 2018

Содержание

• Контуры миропорядка
• «ковбои мальборо едут в кабриолете…»
• «женщина спит на спине…»
• «морские свинки ждут рентгеновские снимки…»
• «хлеб съел муж…»
• «неогненные знаки…»
• «жетон метро теперь с татуировкой…»
• «уже связать не в состояньи свитер…»
• «прюгов и брисов выходят из дома…»
• «вчера ел мясо пил вино…»
• «между Невой и Невским китай, да…»
• «тепло в жилье но холодно в белье…»
• «шли из клуба винчи в клуб бенуа…»
• «всего-то лишь экскурсия/экспансия была…»
• «когда играет наш квартет…»
• «никогда не учился на отл и хор…»
• «смог рассеялся…»
• «натекло понимаете ли кровищи…»
• «моя поклажа…»
• «они выходят где-то на кольцевой…»
• «произошло замятие…»
• «ёлки наладили свёртки свернули…»
• «миллиардеры пляшут на яхте…»
• «пришлось проехаться метрóм…»
• «на кафедре дизайна-дерезайна…»
• «человек запутался в пододеяльнике…»
• «художники и всякие там художники…»
• «от физики и алгебры голова болит…»
• «персонажи верлибров…»
• «в девяностые громче чем надо играла музыка…»
• «поэт пишет…»
• «на камне камень лежит в лесу…»
• «вывернув ру́ки реке…»
• «падает занавеска…»
• «— вот вместе с кино завсегда есть кафе…»
• «бывает есть у человека кошка…»
• «мы вчера у автоклава…»
• «когда мы впервые проезжали лианозово…»
• «глаз и нога завтракают разными видами снега…»
• «мигает в центре магазин солнцеворот…»
• «заболеть болезнью как одеться в чужое…»
• «мы едим одну кириллицу…»
• «где были рогоза тенёта…»
• «гулкий картофелепрóвод стоял в овощном магазине…»
• «под пасху замироточил…»
• «(один катрен про мёд)…»
• «сидел в шарфé в кафе а рядом загореловые…»
• «проговаривает истины…»
• «надписи полустёрлись…»
• «смерть родины давно уже не шутки…»
• «жил в квартире у конечной станции…»
• «таблетки принимаемые курсом…»
• «аскетизм чайного пакетика…»
• «ещё недавно снег лежал…»
• «ну активист лгбт…»
• «за смертью посылать — так медленноходящий…»
• «зачем нам двойственное число…»
• «скрыл лицо замазал имя не подглядывай придурок…»
• «позволь исчезающим пренебречь…»
• «вот и мы эмигрировали навсегда…»
• «и этот который побришки подмыл…»
• «теперь ест яблоки читает всё подряд…»
• «смотри летят крылатый слон с рисованным ослом…»
• «добро пожалуй из этих мест…»
• «чтоб не кривить душой в душевной кривизне…»
• «в шкафу висело нечегонадеть…»
• «подумали что вот остался рупь…»
• «говорят поэзия пленяет…»
• «ничто никогда не поделится нацело…»
• «рабинович поёт…»
• «несколько лет…»
• «дети кончили школу и внуки пошли…»
• «от заката до рассвета…»
• «грузовичок поднимает лапку…»
• «весною первые поцелуи…»
• «вином из початой бутылки своей не пои…»
• «как хорошо что наши мамы…»
• «вот и день прошёл про него молчок…»
• «несколько лет умывался керосином изнутри…»
• «ходит дурачок пó небу…»
• «а вот одна старушка рассказала…»
• «смотрит в глаза серому волку…»
• «выходим из автобуса на свежий автовокзал…»
• «баланс как шёлковый платок…»
• «фрактальные реки…»
• «пока таращится в залив мысок…»
• «чем займётся данила когда кончится алфавит…»
• «они пошли в тц он и она не меняясь в лице…»
• «видела елисеева…»
• «почти совсем исчезла драма…»
• «вместо тестостерона…»
• «государство грейдерного типа…»
• «д повлиял на т потому что д…»
• «ясное солнце цеплялось за рваные крыши…»
• «пенсионерка выходит к неве топиться…»
• «поэты живут в привокзальном макдональдсе…»
• «„я тебе буду снить‟…»
• «— глядите! я дуру за двульник купил!»
• «плюющий нá пол укорял…»
• «в евросоюзе вкусное масло…»
• «заказчик звонил говорил пестрó…»
• «человек живёт во мгле / рот зашит…»
• «ходили по балкам как по облакам…»
• «тогда ещё вспотел и с ты-…»
• «дул ветер шквалистый…»
• «речку спрятали в трубу…»
• «придумал слоган для рекламы кофе…»
• «глядь в шкаф пустое…»
• «огни прошли стороной…»
• «кругло зёрнам нута отполоскал огород…»
• «на станции строитель…»
• «в шумах трепещется морзянка…»
• «я бы перечёл надсона но боюсь писать как он…»
• «проснувшийся говорит спящему…»
• «полевела правая рука…»
• «а вы ловили белого кролика?»
• «время иероглифу «дорога»…»
• «я гениален…»
• «я пришёл а ты ушёл…»
• «это белая „копейка‟…»
• «в филармоническом буфете…»
• «подарили контрамарку…»
• «после войны им дали комнату девять метров…»
• «вывернутое вязаное платье с крылышками подмышников…»
• «здубы́ играли весело и громко…»
• «он рухнул…»
• «„раздавить гадину!‟»
• Не перепишется начисто

Контуры миропорядка

рабинович поёт

и поёт

и ещё поёт

и ещё вот это поёт

из этого складывается мненье моё

и несомненье моё

Более сотни стихотворений, вошедших в новую книгу Дарьи Суховей, объединены формальным признаком: шесть строк в каждом. По многим другим параметрам — мет­рике, использованным приемам — тексты невероятно разнятся. И тем не менее, они как будто сопричастны одному проекту: каждая из этих поэтических зарисовок по-своему, в собственном ритме, с характерной лишь для нее степенью детализации и обобщения, выхватывает нечто из картины происходящего вокруг. Это концептуальный проект, границы которого не укладываются в рамки изданного сборника, но, подобно мондриановским решеткам, создают иллюзию возможности бесконечного расширения, прирастания по хэштегу #шестисти, с которым автор публикует тексты на своей странице в Facebook.

Аналогия с живописью в случае Суховей не кажется особенно уместной. Ее стихи с многочисленными цитатами то из Пригова, то из Мандельштама, отсылками к поэтам-лианозовцам, мастерам комбинаторной поэзии и так далее, — они, казалось бы, всецело принадлежат полю литературы, не пытаясь заступить на сопредельные территории других видов искусства. В содержательном плане стихи Суховей практически лишены визуальных коннотаций. Если речь в одном из них речь заходит о «художниках и всяких там художниках», которые «создают картины и картины тоже», то исключительно в порядке языковых игр. И если в другом «шестисти» оказывается «горизонт завален», то для уплотнения текстуальности. Собственно, Суховей напрямую говорит о приоритете вербального перед визуальным: «художник пытается / но чистый лист получается» (а связано это с тем, что предмет изображения — отсутствие, нехватка). И все же не могу не отметить одну — субъективную и хронологически не принадлежащую сегодняшнему дню — ассоциацию с суховеевскими шестистишиями: это работы Михаила Рогинского (1931–2004).

Речь не о ранних шестидесятнических вещах вроде «Красной двери» (1965), «Стене с розеткой» (1965), живописных фрагментах кафельной плитки, утюгах и примусах — характерных и узнаваемых «портретах вещей», по выражению[1] Александры Обуховой, «безмолвно свидетельствующих о присутствии человека». Со стихами Суховей сопоставимы, скорее, поздние картины 1990‐х — 2000‐х, где вместо мира предметов и «русского поп-арта»[2] возникают жанровые сцены, горизонт которых «расширяется до гуманитарной вселенной большого города»[3]. В этих поздних работах, череде бытовых зарисовок, Рогинский тяготеет к обобщенному живописному плану. Он фиксирует типовые ситуации, не передавая подробностей и трактуя их размыто и широко. Равно как и Суховей «набрасывает» текст несколькими «штрихами», так что бытовые или просто незначительные жизненные обстоятельства переходят на уровень экзистенциального обобщения («женщина спит на спине … / мир нарисован на карте мира» — эта карта мира, возможно, из Яна Сатуновского: «Завернувши в карту мира / жена мужа хоронила», тоже глобальное и персональное в их резком стыке).

Между обсуждаемыми живописными работами и поэтическими текстами напрашиваются, пожалуй, и колористические параллели. У позднего Рогинского зачастую доминируют приглушенные серые, синие и охристые тона, и изображение проступает сквозь их тонкие аранжировки, без которых до боли знакомый мир перестал бы быть видимым. Суховеевские шестистишия также являют картину бытия, лишенного ярких оттенков, но полного словесных нюансировок — «и это даже / и эти тоже», — обобщенных, но приобретающих как будто бы универсальную значимость.

Контуры миропорядка, из которого произрастают «шестисти», в котором «тепло в жилье, но холодно в белье», «никогда не учился на отл и хор», при всей бытовой укорененности словно бы лишены примет времени и не принадлежат конкретной эпохе. Так же и сюжеты Рогинского, «позаимствованные то ли из послесталинской Москвы, то ли из эпохи … „дикого капитализма“»[4], уравниваются между собой и совпадают в пространстве и времени. Впрочем, своеобразными точками привязки в его картинах служат текстовые вставки, которые неизбежно преломляются сквозь призму сегодняшнего дня («Да, все получилось не так, как задумали»). В шестистишиях таким пробоем в текущий момент оказывается политика: «жетон метро теперь с татуировкой / год взятья крыма видите какой».

Но главное, что и работы Рогинского, и стихи Суховей полны ощущения не критики, но принятия существующей реальности. Ощущения принадлежности «даже не единому ритму, но единому порядку»[5]. О котором «рабинович поёт / и поёт / и ещё поёт», в это время «из кашпо свисали традесканции», а воздух «вот-вот … сомкнётся / над следующей ступенью / познания / будет больно».

Валерий Леденёв

...