ta muallif kitobidan iqtiboslar Мраморный слон
Ничем не интересуется, ничего не желает, не живёт, не горит, а плывёт по течению, как опавший листок. Так о Варе думал граф вчера. Но сегодня это был уже совсем другой человек. Цельный, собранный, стальной. Хоть по-прежнему говорила барышня тихо и не позволяла себе лишних жестов, но будто за ночь случилась подмена, и теперь это не Варя Мелех, а кто-то другой.
1 kishiga yoqdi
Она и раньше мне об этом говорила, но тогда я был чем-то занят и позабыл о её просьбе. А тут мы оказались так близко, и смотрела она так жалобно, что моё сердце не выдержало. Сразу после этого я и передал ей сто рублей.
– Вы, случайно, не помните, в каком часу это произошло?
– Конечно. Около десяти вечера.
– У вас удивительная память.
– Спасибо, не жалуюсь, – Мелех слегка склонил голову.
– Так, может, вы припомните, где находились в момент второго убийства?
Последствия от подобной деятельности не заставили себя ждать. Острый ум и склонность к логическому мышлению, способность искать связи, причины и следствия там, где по общепринятой доктрине их не может быть, наблюдательность и от рождения отличная память привели графа к особому пониманию людей. По неинтересным и незначительным признакам, по манере говорить, держать себя и некоторым последовательным действиям граф мог спрогнозировать, как человек поведёт себя в той или иной ситуации. А когда высказанные им предположения спустя короткое время находили подтверждения в действительности, весть о том, что граф дружен с нечистым, поползла по городу
Он всегда делался неспокойным, когда при нём упоминали о калеках, пусть даже совершенно не касательно его самого. Вислотский понимал: с его недугом трудно претендовать на то, что к нему будут относиться как к равному, но в душе категорически не собирался с этим мириться. Всё теперешнее существование графа было направлено на доказательство окружающим, но главное себе самому, что он всё ещё может быть достойным уважения
Уж лучше осколки посуды собирать, чем осколки отношений,
Илья Наумович Смоловой потерял дар речи. Вперив свои небольшие глазки в фигуру опирающегося на трость графа, полковник открыл рот и так простоял достаточно долго.
– Знаете что, сударь, – наконец он смог заговорить, даже не пытаясь скрыть раздражение. – Я много всякого про вас слышал. И если бы мы с вами были равны по статусу, я бы уж не стал сейчас сдерживаться. Но вы граф, и это накладывает на меня обязательства. Так что, пожалуй, я оставлю свои мысли при себе, как и обещал. Скажу лишь, что вы заблуждаетесь, никакого маскарада в доме княгини Рагозиной не происходило, это был пятничный приём. И также доведу до вашего сведения, что Анна Павловна жива, хоть и не вполне здорова. Вот я и ответил на ваши вопросы. А теперь я откланяюсь. Жду вашего адъютанта с документами не позже полудня. В это время я начну беседы со свидетелями и подозреваемыми в
Из крытого экипажа, запряжённого молодым рыжим жеребцом, поспешно выбрался высокий седоусый генерал и, плотнее запахнув подбитый мехом плащ – утро выдалось промозглое, – направился по широкому двору к дубовым дверям господского дома. К нему наперерез из соседнего флигеля бросился офицер. Заметив движение, генерал остановился и, взглянув в лицо молодого человека, охнул:
– Громов, ты, что ли? Ты как здесь оказался?
Офицер вытянулся и щёлкнул каблуками:
– Так служу я здесь, Константин Фёдорович. У графа адъютантом.
– Стало быть, и живёшь здесь? – прищурившись, спросил Зорин.
– Так точно. Во флигеле, – Громов покосился на небольшую каменную постройку. – С тётушкой моей проживаем.
Константин Фёдорович одобрительно кивнул. Но, вспомнив о цели своего визита, сделался по-деловому сух:
Прут из шеи торчит, и так понятно, что он и есть причина смерти.
– Что там за шум приключился? – полюбопытствовала белокурая красавица Анюта Белецкая, младшая внучка княгини.