Изюм из булки - 1
Виктор Шендерович

To‘liq o‘qish

Bepul parchaO‘qish

Kitob haqida Taassurotlar51 Iqtiboslar491 Oʻqiyapti1.8K Javonlarda

Советская армия, студия Табакова, программа «Куклы» в воспоминаниях журналиста

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ВИКТОРОМ АНАТОЛЬЕВИЧЕМ ШЕНДЕРОВИЧЕМ, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ВИКТОРА АНАТОЛЬЕВИЧА ШЕНДЕРОВИЧА

Книга воспоминаний Виктора Шендеровича «Изюм из булки» уже успела полюбиться читателям. Советская Армия и студия Олега Табакова, программа «Куклы» и ее герои, байки позднего «совка» и новых времен, портреты гениев и негодяев, – сотни сюжетов, объединенных обаятельной интонацией автора, образуют неповторимую картину нескольких эпох… Новое, третье издание книги – это еще и четыреста новых историй, которые вы, несомненно, будете перечитывать и пересказывать сами..

Художественная литература Юмористическая проза

Yosh cheklovlari: 18+

Huquq egasi: WebKniga.ru

Qogʻoz sahifalar: 219

Oʻxshash kitoblar

Александр КрасновМатерная сказка про Конька-горбунка. Запрещено для детей!

18+

Михаил ЖванецкийБольшое собрание произведений. XXI век

18+

Михаил ЖванецкийШестидесятые

Юз АлешковскийМаленький тюремный роман

18+

Франсуа РаблеГаргантюа и Пантагрюэль. Книга первая

18+

Михаил ЖванецкийДевяностые

Александр ЦыпкинПолузащитник Родины. БеспринцЫпные истории

Аркадий АверченкоЮмористические рассказы

Аркадий АверченкоРассказы

Михаил ЖванецкийЛюбовь коротко

Аркадий АверченкоРассказы циника

Александр ЦыпкинБеспринцЫпное матерное, или Трагическое недоразумение

18+

Аркадий Аверченко, Антон Чехов, Илья Ильф, Леонид Андреев, Александр Куприн, Джером Клапка Джером, О. Генри, Всеволод Гаршин, Михаил Салтыков-Щедрин, Козьма Прутков, Пантелеймон Романов, Ефим Зозуля, Вацлав Воровский, Михаил Блехман, Саша Чёрный, Семен ЮшШедевры юмора. 100 лучших юмористических историй

Сергей УренковОднажды в Хамовниках

Михаил ЖванецкийШлягеры

Илья Ильф, Евгений ПетровОдноэтажная Америка

Михаил ВеллерЛегенды Невского проспекта (сборник)

18+

Аркадий АверченкоСмешное в страшном

Исаак БабельОдесские рассказы

Михаил ВеллерЛегенды Арбата (сборник)

18+

Oʻqib boʻldingizmi? Fikringiz qanday?

👍👎

Taassurotlar51

Евгений С.taassurotlarni ulashish1 yil oldin

👎Tavsiya etmayman

💩Uh

Не очень ясно, что это здесь делает

6 kishiga yoqdi

Fikr bildirish

Элина З.taassurotlarni ulashish9 oy oldin

👍Tavsiya etaman

ЗАМЕЧАТЕЛЬНО!Обожаю его, все его труды- гениальны!Желаю ему здоровья и благополучия!

4 kishiga yoqdi

Fikr bildirish

Вера В.taassurotlarni ulashish3 yil oldin

Смешно. Но грустно.

4 kishiga yoqdi

Fikr bildirish

Iqtiboslar491

Алена Бiqtibos olmoqda11 yil oldin

— Есть же Еврейская автономная область, — мечтательно рассуждал один образованный господин, — вот пускай евреи в ней и живут! — Ага, — согласился собеседник, — а еще там недалеко есть остров Русский…

9 kishiga yoqdi

Fikr bildirish

Алена Бiqtibos olmoqda11 yil oldin

Мир человека огромен; мир гения бесконечнен. Вопрос лишь в том, что из этого космоса мы отбираем для себя, для своей жизни. Можно, конечно, взять от Достоевского именно антисемитизм. От Мусоргского — алкоголизм, от Тулуз-Лотрека — сифилис... Вольному воля.

7 kishiga yoqdi

Fikr bildirish

Юрий Кiqtibos olmoqda1 yil oldin

Отдельным кадром в памяти: загипсованный Костя сидит на подоконнике, на лестничной клетке в больнице Склифосовского; рядом — Марина Неелова и Юрий Богатырев... Володин Год на дворе — 1975-й. Шахматная секция Дворца пионеров оккупирована для читки пьесы Володина «Две стрелы». Читает нам ее Олег Табаков. Через час я пробит этими стрелами насквозь; целый год сердце бешено колотится при одном упоминании персонажей. Фамилия автора пьесы мне ничего не говорит, но я хорошо представляю себе лицо человека, написавшего такое: Леонардо, Софокл... Проходит два года, мы уже студенты; место действия — подвал на улице Чаплыгина. Репетируем «Стрелы». Однажды в наш двор приходит старичок с носом-баклажаном. — Саша, — говорит старичку Табаков, — проходи... Это — Володин? Я страшно разочарован. С тех пор время от времени драматург сидит на наших репетициях, в уголке. Иногда Табаков просит его что-то дописать: он своими словами обозначает контур диалога, и Володин тут же начинает диктовать, а мы записываем. Каким-то до сих пор непостижимым для меня образом диктуемое сразу оказывается частью пьесы — без швов, с характерами и даже с репризами. Герои жили в Володине, и надо было только позволить им выйти наружу... Там же, в чаплыгинском дворе, Володин рассказывал мне своими словами еще не снятый Данелией «Осенний марафон». Я пристал к нему со своим школярским любопытством — что вы сейчас пишете? — и он обрадовался случайным ушам и начал подробно и взволнованно рассказывать эту, теперь уже классическую, историю. Он рассказывал ее, как жалуются на жизнь. Не на свою, а — вообще... На жизнь как источник несуразицы, несвободы, несчастья... И я очень хорошо помню, что в володинском изложении история эта была не про Бузыкина, а про его несчастливых женщин. Он вообще умел жалеть и любить. Других — больше чем себя: ведь Бузыкиным был он сам. Бузыкиным в кубе! Его неумение сказать «нет» приводило в отчаяние… Спустя много лет после тех встреч в чаплыгинском дворе я пару раз был вынужден брать на себя роль человека по имени «нет». Однажды Александра Моисеевича, уже совсем старого и насквозь больного, не удосужившись даже прислать машину, тянули на ночь глядя на спектакль какого-то погорелого петербургского театра: должно было прийти начальство, и решался вопрос о дотациях… Присутствие в зале Володина, по мысли приглашавших, могло решить вопрос положительно. Он понимал, что его используют, но сказать «нет» не умел. Тянули жилы минут пятнадцать. Пообещали, что будут звонить еще. Брали измором. — А что, хороший театр? — спросил я. — Отвратительный! — крикнул Володин. — Они меня так мучают... Я сказал все, что думаю про это драматическое искусство.

3 kishiga yoqdi

Fikr bildirish