The Wendigo = Вендиго
Это сборник о том, как лес смотрит на человека — и как человек не выдерживает этого взгляда.
В "The Wendigo" охота в канадской глуши превращается в кошмарный опыт встречи с древним духом леса, который ломает тело и сознание одного из героев, а вместе с ним — веру остальных в привычный, рациональный мир. В "The Willows" двое путешественников попадают в странный, почти нереальный пейзаж, где природа оживает, и шёпот ветра превращается в предвестие чего-то космически враждебного. В "The Man Whom the Trees Loved" тихая любовь к природе постепенно оборачивается одержимостью и медленным растворением человеческого «я» в воле леса.
"The Wendigo" — это три вариации на одну тревожную тему: что происходит с человеком, когда цивилизация отступает, а настоящая дикость — древняя, безличная, равнодушная — наконец отвечает на его взгляд.
Читайте в оригинале, без адаптации и сокращений!
В "The Wendigo" охота в канадской глуши превращается в кошмарный опыт встречи с древним духом леса, который ломает тело и сознание одного из героев, а вместе с ним — веру остальных в привычный, рациональный мир. В "The Willows" двое путешественников попадают в странный, почти нереальный пейзаж, где природа оживает, и шёпот ветра превращается в предвестие чего-то космически враждебного. В "The Man Whom the Trees Loved" тихая любовь к природе постепенно оборачивается одержимостью и медленным растворением человеческого «я» в воле леса.
"The Wendigo" — это три вариации на одну тревожную тему: что происходит с человеком, когда цивилизация отступает, а настоящая дикость — древняя, безличная, равнодушная — наконец отвечает на его взгляд.
Читайте в оригинале, без адаптации и сокращений!
Виртуальный рассказчикХудожественная литератураКлассикаСверхъестественноеАнглийская литератураХоррорыЗарубежная литература
Yosh cheklovlari: 12+
Huquq egasi: АСТ
Nashr sanasi: 2026
nashriyot: Lingua
Seriya: Exclusive Classics Hardcover
Qogʻoz sahifalar: 229
Bu seriyada
Iqtiboslar 27
Défago upon his bed of branches was sobbing in the darkness as though his heart would break, the blankets evidently stuffed against his mouth to stifle it