Kitobdan iqtiboslar Колокольчики Достоевского. Записки сумасшедшего литературоведаmuallif Сергей Носов
Берем окончательный текст. Канонический.
В первом же абзаце появляется главный герой.
И точно: появляется. Возникает.
Ну вот, знаменитое:
“В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С-м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К-ну мосту”.
Обратите внимание: “один молодой человек”, то есть некто.
Знаете, что мне напоминает это возникновение? Или нет: что похоже на это возникновение?.. Появление из ничего, из какого-то ниоткуда героев пьесы Томаса Стоппарда “Розенкранц и Гильденстерн мертвы”. Если не читали, могли видеть одноименный фильм, который Стоппард сам и поставил. Два молодых человека, разбуженные неведомой силой, обнаруживают себя Розенкранцем и Гильденстерном и, побуждаемые наведенным извне влечением, отправляются в “этот” мир, посланными выполнять какие-то несформулированные задачи, чтобы, ничего не совершив и тем самым выполнив свою миссию, оказаться вздернутыми на виселице. Стоппард уловил странную функциональность героев, друзей Гамлета, их несамостоятельность, зависимость от авторского замысла, демонстрирующего свою непреклонную волю. В фильме они тоже выходят “из своей каморки” (что-то вроде сарая) и тут же оказываются на свету.
Вот и Раскольников – на свету нашего внимания – сам не понимает, зачем он здесь, “и медленно, как бы в нерешимости” делает первые шаги в романе.
3 kishiga yoqdi
Чаще всего сверкают у Дуни и Раскольникова. У Дуни сверкание глаз вообще их обычное состояние – в особые мгновения в них вспыхивает “огонь”. Глаза Раскольникова сверкают то злобой, то гневом, то так, что Соня думает о нем: “Как полоумный!” У нее у самой глаза сверкают огнем и “энергетическим чувством” (“таким огнем, таким суровым энергетическим чувством”, что Раскольников со своей стороны твердит: “Юродивая! юродивая!”). Письмоводитель Заметов способен сверкнуть глазами. У Катерины Ивановны глаза сверкают, как в лихорадке, – впрочем, лихорадка действительно не за горами. Совсем уж экзотически сверкают глаза у Порфирия Петровича, хотя им вроде бы в этом должно быть природой отказано: следователя отличает “выражение глаз с каким-то водянистым блеском”.
Это сверкание можно было бы принять за риторическую фигуру, своего рода литературный штамп, несколько оживленный литературным темпераментом Достоевского, если бы в некоторых случаях этому глазному блеску не придавалось в романе значения фактора, имеющего серьезные последствия. Речь идет как раз об огне, который вспыхивал теперь уже в глазах Свидригайлова и который, по словам героя, был главной причиной разрыва с ним Авдотьи Романовны: ей “несколько раз и прежде (а один раз как-то особенно) ужасно не понравилось выражение глаз моих, верите вы этому?” Рекомендую верить Свидригайлову, – о себе он склонен рассказывать правду. Сейчас, в трактире “Хрустальный дворец”, он говорит Раскольникову: “Одним словом, в них всё сильнее и неосторожнее вспыхивал некоторый огонь, который пугал ее и стал ей наконец ненавистен”. Нет, Свидригайлов не рисуется перед братом Дуни. Он ведь не мог знать, что несколько ранее всезнающий повествователь уже отмечал близкими словами впечатление от подобного взгляда, излучаемого Разумихиным: “Авдотья Романовна хоть и не пугливого была характера, но с изумлением и почти даже с испугом встречала сверкающие диким огнем взгляды друга своего брата”. А через какой-нибудь час после этого трактирного разговора с Раскольниковым Свидригайлов сам приведет к себе Авдотью Романовну для последних объяснений, и теперь уже всезнающий повествователь отметит, как блещет в глазах Свидригайлова “тот же самый пламень, который так испугал когда-то Дунечку”.
2 kishiga yoqdi
Как у Достоевского получается? В смысле не “Как сделано «Преступление и наказание»?”, а как удается роману осуществиться, состояться, не стать неудачей – при всей рискованности и сложности замысла?
Иначе – как осуществляется творение.
Не столько как творится, сколько как вытворяется!..
Вы лучше кого-либо осведомлены о духовном преображении, постигшем не готового к тому лектора в один из моментов его выступления. Я не эпилептик. Но случившееся со мной соотносимо с известными описаниями в произведениях классика (в первую очередь в “Идиоте”).
помнить: когда в корень глядишь, знай, что корень сам глядит на тебя).
ть (а во вторую, кстати, психотерапевт). Как посмотреть, как посмотреть!.. Клептоман похищает для себя ненужное, бесполезное, а писатель на этот счет всегда себе на уме. По-моему, так. Ему надо, чтобы краденое на него работало. А для этого надо краденое оживить (если оно изначально было мертво…). Или не удушить хотя бы (если живым уворовано…).
Брат-близнец мой вообще утверждает, что писатель в первую очередь клептоман, он только и ждет, чтобы обворовать действительность
Еще раз: если б не пиво, если б не выпил он тот первый стакан, не вошел бы в жизнь его Мармеладов, не было бы романа. Пиво, как триггер, запустило роман.
Пиво по-прежнему функционально. Пиво работает на сюжет.
Необходимо для этого просветление. Ровно на вечер. И оно достигается с помощью пива!
Пиво здесь действует отрезвляюще!
Это трезвым ходил он, как пьяный, в бреду, а пиво – трезвит!
Похоже, Федор Михайлович знал о пиве, чего не знают другие.