ta muallif kitobidan iqtiboslar Психологические типы (том 6)
Однако здесь его слабое место, поскольку устремления экстраверта до такой степени направлены на внешний мир, что даже самый чувственно достоверный субъективный факт – состояние собственного тела – зачастую мало принимается во внимание, признается недостаточно объективным и недостаточно «внешним», а потому необходимого для физического благополучия удовлетворения элементарных потребностей не происходит.
3 kishiga yoqdi
он сам оказывается реальностью, укоренившейся не менее прочно, нежели внешний объект.
1 kishiga yoqdi
проявляется опасная склонность втискивать факты в форму образа или даже их игнорировать, дабы предоставить свободу фантазии.
1 kishiga yoqdi
Психическое отношение в экстравертной установке всегда регулируется объективными факторами и внешними условиями. Внутренняя жизнь человека не признается значимой. Для нашей современной культуры экстравертная установка применительно к человеческим отношениям является руководящей; да, встречается также интровертный принцип, но это, скорее, исключение, которому приходится взывать к милости нынешнего поколения
Рассудительный тип может еще счесть, что такое накопление случайностей вообще не заслуживает называться психологией. Что ж, иррациональные типы платят ему той же монетой: для них рационалисты – наполовину мертвецы, единственная жизненная цель которых состоит в том, чтобы налагать цепи разума на все живое и душить его суждениями. Это, конечно, резкие крайности, но они встречаются довольно часто
Оба описанных выше типа я обозначаю как иррациональные на уже высказанных основаниях: они пренебрегают рациональными суждениями и основывают свои действия на голой силе восприятия. Последнее у них направлено на то, что происходит вокруг и не подлежит рассудочному выбору. В этом отношении оба типа имеют значительное превосходство над рассудительными типами. Объективные события одновременно закономерны и случайны; в силу своей закономерности они постижимы рассудком, а в силу случайности – непостижимы. Иначе можно сказать, что закономерным мы называем событие, когда оно открывает себя нашему рассудку, а случайным зовем то, в чем не можем найти закономерности. Всеобщая закономерность была и остается постулатом нашего разума, но вовсе не повелевает нашими функциями восприятия. Ввиду отрицания принципа разума и его постулата эти функции фактически иррациональны, почему я и обозначаю воспринимающие типы как иррациональные. Но будет большой ошибкой по этой причине истолковывать данные типы как «неразумные», пусть они ставят суждение ниже восприятия. Они просто-напросто максимально эмпиричны, полагаются исключительно на опыт – настолько исключительно, что в большинстве случаев суждение не поспевает за опытом. Тем не менее функции суждения им доступны, хотя и влачат по большей части бессознательное существование.
Мышление и чувство, в основном вытесняемые, порождают инфантильные и архаические побуждения, которые можно сравнить с таковыми у ощущающего типа. Они проявляются в форме насыщенных проекций и оказываются столь же нелепыми, как и проекции ощущающего типа, вот только, по-моему, лишенными мистичности последних; в первую очередь они направлены на конкретные квазиреалии, будь то сексуальные подозрения, финансовые угрозы или прочие предвосхищения, например предчувствия болезни. Это различие возникает, по-видимому, из вытеснения ощущений реальности. Те обычно проявляются, когда интуит внезапно пленяется какой-то женщиной, в высшей степени сомнительного свойства (в случае женщины – неподходящим мужчиной), поскольку она ухитрилась пробудить в нем какие-либо архаические ощущения. Отсюда произрастает бессознательная навязчивая привязанность, никому не приносящая пользы. Это уже явно компульсивный симптом, причем интуит подвержен таким симптомам ничуть не меньше ощущающего типа. Он притязает на ту же свободу и распущенность, что и ощущающий тип, оценивает свои поступки не по рациональному суждению, а исключительно и единственно по восприятию выпавших возможностей. Он освобождает себя от ограничений разума и потому в неврозе подпадает под власть бессознательного принуждения, педантичного резонерства и навязчивой привязанности к ощущению объекта
Без дальнейших разъяснений понятно, что такой тип чрезвычайное важен в народном хозяйстве (volkswirtschaft) и в культуре. При благих намерениях, если его установка не является чрезмерно эгоистичной, он вполне способен добиться немалых заслуг на поприще учредителя или поборника новых начинаний. Это прирожденный заступник всякого меньшинства, имеющего будущность. Так как он, будучи ориентирован не столько на вещи, сколько на людей, умеет интуитивно предугадывать в последних известные таланты и навыки, то ему по плечу и «создавать» других. Никто лучше него не подбадривает и не воодушевляет ближних на новое дело, даже пусть он сам бросит это дело уже завтра. Чем сильнее в нем говорит интуиция, тем теснее его «я» сливается с выпадающими возможностями. Он воплощает предвидения в жизнь, рисует возможности наглядно и убедительно, так сказать, их оживляет. Это вовсе не лицедейство, такова его судьба.
615 Разумеется, подобная установка чревата немалыми опасностями, поскольку интуит слишком легко растрачивает свою жизнь, оживляя все вокруг и распространяя повсеместно полноту жизни, которую, однако, проживают за него другие. Будь он в состоянии задерживаться, то наверняка сам пожинал бы плоды своих трудов, но его неудержимо влекут новые возможности, побуждая покидать едва засеянные поля, с которых уже другие соберут урожай
приключений. Интуиция направлена на внешние объекты и постоянно изыскивает новые возможности вовне, а потому интуит охотно берется за такие занятия, которые сулят разностороннее развитие этих способностей. В частности, людей такого типа много среди биржевых дельцов, магнатов, вообще предпринимателей, спекулянтов, агентов, политиков и т. д. При всем том данный тип встречается, похоже, чаще среди женщин, чем среди мужчин. У женщин интуиция проявляется не столько в профессиональной деятельности, сколько в общественной жизни. Такие женщины владеют искусством социальных связей, умеют завязывать нужные отношения, ищут мужчин, располагающих «возможностями», причем для того, чтобы впоследствии бросить избранника ради какой-то новой перспективы.
Его мораль не покоряется ни мышлению, ни чувству; это специфическая мораль, предполагающая верность своим созерцаниям и добровольное им подчинение. Он мало заботится о благополучии ближних; психическое здоровье окружающих значит для него не больше, чем здоровье собственное. Столь же мало в нем уважения к убеждениям и жизненным привычкам других, поэтому его нередко называют безнравственным и беспринципным искателем