Старообрядцы Урала. Невьянская башня, казачья кругосветка и демон Самора
Елена Данилко

To‘liq o‘qish

Bepul parchaO‘qish

Kitob haqida Taassurotlar23 Iqtiboslar340 Oʻqiyapti3.8K Javonlarda

Урал — это не только медь и самоцветы, но и край, где заводские цеха соседствуют с тайными скитами, а промышленная мощь питается живой водой древней веры. Кто они, уральские староверы? Консерваторы, сохранившие средневековую Русь, или первопроходцы, построившие империю Демидовых?

Книга, рожденная в экспедициях, ведет в самую суть старообрядческого мира: за поминальный стол и в заводской цех, к иконам невьянской школы и в поход за сказочным Беловодьем. Это возможность увидеть Урал через призму живой традиции, где вера дышит в каждом жесте, а старина оказывается удивительно современной.

Елена Данилко — антрополог, специалист по истории и культуре старообрядчества, народов Урала и Поволжья, визуальной антропологии. Автор более 200 научных книг и статей. Доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН. Приглашенный преподаватель НИУ ВШЭ. Программный директор международного фестиваля визуальной антропологии «Камера-посредник».

История История России Человек и общество

Yosh cheklovlari: 16+

Huquq egasi: Манн, Иванов и Фербер

nashriyot: МИФ

Qogʻoz sahifalar: 200

Oʻxshash kitoblar

Борис Колоницкий«Трагическая эротика»: Образы императорской семьи в годы Первой мировой войны

Ханна КарлсонКарманы. Интимная история, или Как держать все в секрете

Золтан МадярВенгерский бестиарий

Дмитрий УрушевИстория старообрядчества

Б.А. Калиничев, Т.И. НиколаеваБалконы Санкт-Петербурга. Металлические кружева художественного декора XVIII—XX веков

Елена ДушечкинаРусская елка: История, мифология, литература

Галина УльяноваКупчихи, дворянки, магнатки: Женщины-предпринимательницы в России XIX века

Валентина Паевская, Александра КозыревичМой род. Как изучать историю своей семьи

Дмитрий ОйнасИскусство исследовать усадьбы. Дело №1–17

Людмила Алексеевна ЧёрнаяПовседневная жизнь языческой Руси

Надежда Адамович, Наталья СерегинаКолдуньи на Руси. Гадания на курице, Бабье царство и духи Оки

Макс Миллер, Энн ВолквейнИстория на вкус: 4000 лет в рецептах и ингредиентах

Олег Ивик, Владимир КлючниковХазары: Забытая империя Средневековья

Дэн ХиксМузеи жестокости: Бенинские бронзы, колониальное насилие и культурная реституция

Андрей ШаповаловГоворящие с духами Мир сибирского шаманизма

Софи Вудворд, Даниэль МиллерДжинсы. Искусство обыденности

18+

Татьяна МуравьеваМифы Восточной Сибири. От Ангары и Енисея до небесного кузнеца Божинтоя и солнечной девы Нёлтек

Лука ЧезариИстория пиццы: из Неаполя в Голливуд

18+

Ольга ТогоеваЕретичка, ставшая святой: Две жизни Жанны д'Арк

Сергей МаксимовНечистая, неведомая и крестная сила

Oʻqib boʻldingizmi? Fikringiz qanday?

👍👎

Taassurotlar23

Ульянаtaassurotlarni ulashish4 oy oldin

👍Tavsiya etaman

🔮Dono

💡Axborot beruvchi

🎯Foydali

Есть книги, после которых хочется тише дышать: не потому что страшно — потому что ты вдруг понимаешь, сколько жизни прячется в вере, обычаях и “мелочах”, которые раньше не замечала.⠀ ⠀ Автор рассказывает про Урал как про живую карту старой Руси: где заводские цеха рядом с тайными поселениями, а труд и молитва переплетены так крепко, будто это один ремесленный узор.⠀ ⠀ Мне особенно отозвалась точка отсчёта — церковная реформа XVII века. Формально речь шла о разночтениях в уставах, о правках книг и обряда: например, двуперстие сменяется иным способом крестного знамения, литургия — иначе устроенными нормами (в тексте упоминается переход к совершению на пяти просфорах вместо “семи”). Но за реформой стояло главное: для старообрядцев это выглядело как разрыв с тем, что они бережно сохраняли веками.⠀ ⠀ И тогда возникают фигуры, которые невозможно прочитать “по учебнику”.⠀ ⠀ - протопоп Аввакум: связанный с Никоном ещё со времён кружка ревнителей благочестия, он становится идеологом старообрядчества, проходит тюрьмы и в итоге гибнет мученически — заживо сожжён в срубе, ⠀ - боярыня Феодосия Морозова: знатная, близкая к царскому окружению, выбирает старую веру — и умирает трагически, голодом в земляной тюрьме.⠀ ⠀ В книге Данилко очень важно, что мужество старообрядцев не сводится к “упрямству обрядов”. Это ещё и хранение целого мира: как переписывали и передавали тексты, как удерживали традиции средневековой музыки (знаменное пение), как сохранялась иконописная манера по древним канонам. И даже археология, как оказывается, во многом “спасена” их внимательностью.⠀ ⠀ Дальше Урал становится не фоном — он объясняет всё: география, экономика, местные начальники, дальние степные станицы, расстояние “за тысячу вёрст”. Вольные места, где реформы доходили медленно, и потому раскол укоренялся глубже, чем хотелось бы власти.⠀ ⠀ А вместе с верой укоренялась трудовая этика: труд — как дело богоугодное, связанное со спасением истинной веры. Поэтому там процветали ремёсла, торговля, производство, образованность, семейная солидарность, благотворительность и поддержка культуры.⠀ ⠀ Урал перестаёт быть “историческим периодом” и становится моделью жизни: со своими запретами, практиками, бытом и внутренней дисциплиной.⠀ ⠀ Например, автор показывает, как часто власть пыталась “посчитать” старообрядцев — но меры оборачивались провалами. В тексте есть эпизоды переписей и поиска: заводские люди предупреждали тайных поселенцев, находили следы брошенных дворов, начинались аресты и разорения. Получается парадокс: контроль пытался сделать старообрядцев “прозрачными”, но доверие общины, скрытность и уклад превращали это в постоянный конфликт.⠀ ⠀ Отдельная сила — культурные коды, которые сегодня выглядят как странные мелочи, а тогда были законами мира. ⠀ В храме — порядок, в котором даже движение по пространству, разговоры, выходы строго ограничены. Повторения молитв — иногда десятки раз, чтобы не сбиться с счёта; для сосредоточения используется “листовка”, что-то вроде чёток-ленты. Ритм молитвы и церковного пения неотделим: “петь” — не громкость, а стройность и точность смысла.⠀ Параллельно — быт, где вера чувствуется в тканях, одежде, предметах. Рассказывается, например, о традиции пояса, о женских и мужских требованиях к волосам и бороде, о строгих запретах “посторонней” смеси: своя посуда, осторожность с угощениями от иноверцев, посты по дням недели. Даже банный уклад после родов упомянут как часть дисциплины общины — не как “жестокость”, а как система границ, внутри которой рождение и смерть должны быть прожиты “по уставу”.⠀ ⠀ Потом — страшные страницы: история самосожжений (в книге есть пример 1750 года), когда люди выбирают огонь как последний способ не отступить. И рядом — то, что меня удивило и, честно, смягчило взгляд: Екатерина II пыталась улучшить положение старообрядцев — допускала возврат, отменяла часть следствий, предоставляла юридические права, разрешала практики вроде ношения бороды и обычного платья. То есть гонения не были неизменной прямой линией — были качели политики, а старообрядцы учились выживать на этих ветрах.⠀ ⠀ К концу книги Урал ощущается как территория “сшивки”: ⠀ - казачья среда, где сохранялось старообрядчество, ⠀ - заводские сообщества, где могли “не связываться” с властями, но поддерживать духовную жизнь через внешние связи, ⠀ - и даже представления о животных и мире, где кошка — не просто кошка, а участник священной логики (в тексте разбирается символика Ноева ковчега).⠀ ⠀ И самое главное: автор пишет так, что старообрядчество выходит за рамки “религиозного спора”. Это про то, как люди сохраняют идентичность, строят общину, держат культуру — и одновременно умудряются быть практичными. Утопические надежды и бытовая сметливость соседствуют там так естественно, что кажется: иначе и не выжить.⠀ ⠀ Если вы давно хотели понять, почему “старина” на Урале не музейная, а живая — эта книга бережно, но точно показывает её изнутри.⠀ ⠀ Книга подробно раскрывает культурные и повседневные нормы: молитвенный строй, порядок в храме, традиции одежды и пищи, сохранение древнерусской литературы, иконописи и знаменного пения. На фоне уральского ландшафта и экономики старообрядцы показаны не как “только спорщики”, а как общины с высокой грамотностью, семейной солидарностью и мощной трудовой этикой. Здесь есть трагические страницы, но есть и человеческая способность жить, поддерживать культуру, помогать людям и сохранять смысл — даже когда вокруг меняются эпохи.⠀ ⠀ ⠀ Для меня эта книга — про то, что можно беречь и передавать дальше. Поэтому я хочу вплести в свою личную линию ещё и семейную память и традицию. ⠀ ⠀ Моя бабушка родом из мест под Ярославлем — оттуда, где и сейчас особенно живы корни старообрядчества. А в семье есть и дальние шестиюродные родственники, среди которых братья, служащие священниками в старообрядческих церквях. ⠀ ⠀ Мне очень откликается, когда история говорит о верности, о том, как тепло семьи проявляется в словах и поступках, как традиция не “застывает”, а помогает идти дальше — бережно, по-настоящему. Поэтому эти тексты останутся естественной частью моей библиотеки: не “для галочки”, а как то, что я выбираю хранить в себе. ⠀ ⠀

8 kishiga yoqdi1 ta fikr

Fikr bildirish

Карнаухова Н.taassurotlarni ulashish1 oy oldin

👎Tavsiya etmayman

💤Zerikarli

Мало чего нового.

Fikr bildirish

Дарья Ж.taassurotlarni ulashish2 oy oldin

"Русь, как известно, приняла христианство в IX в. из Византии" В каком-каком веке? Странновато встретить такое в книге про христианство, да еще и во введении, то есть в начале. Ну, ок. Вообще тема интересная и глубокая, старообрядчество мне всегда казалось отчасти стигматизированным, о нем никто ничего не говорит и не рассказывает, так что хотелось узнать больше, тем более история-то позволяет: столько испытаний было на пути этих людей, так они боролись за свою веру, столько вынесли. Но здесь как будто... не знаю... скучновато написано? В первой половине бесконечное перечисление фактов, географических точек и фамилий, это очень сухо на мой вкус. Да и с бытом ситуация не лучше: обо всем по чуть-чуть, без дополнительного анализа. Для ознакомления, конечно, пойдет, но, если честно, из-за формы, а не из-за сути читать было уныло.

Fikr bildirish

Iqtiboslar340

boo__viiqtibos olmoqda4 oy oldin

«Моем иконы, как положено. Молимся сначала, это обязательно, перед всяким делом надо помолиться сначала. Берем с кивота иконы правой рукой, левая — грешная. Моем проточной водой, она самая чистая. Вот я раньше натирала образа, блестели как! Сейчас уж сил нету. [А чем натирали?] Мелом, золой еще можно. Некоторые вроде зубным порошком, но это уже новое, новое нельзя». (Полевой дневник антрополога; записано в д. Александровка, Мелеузовский р-н, Республика Башкортостан)

3 kishiga yoqdi

Fikr bildirish

Анастасия Коршунковаiqtibos olmoqda4 oy oldin

Он призывал христиан разорвать всякую связь с обществом — «не иметь ни града, ни села, ни дому» — и бежать из мира, где после церковного раскола царствует Антихрист. Странники отказывались от документов, не признавали властей, не платили податей, отрицали брак и всякую собственность.

1 kishiga yoqdi

Fikr bildirish

НМiqtibos olmoqda4 oy oldin

Ощущение камня, металла, богатства недр присуще мастерам невьянской иконописи. Оно в аметистовых тонах их “минералогического пейзажа”, в обилии золота и “самоцветов”, украшающих одежды святых подвижников»[73].

1 kishiga yoqdi

Fikr bildirish