Не дело это, не дело
Заметила еще по "климу самгину", которого не дочитала, что текст у горького как-то сливается в несуразную кашу без начала и конца. Ну так мало того, что беда со структурой, он еще и конкретный автопробежник. Я такое сильно не люблю. А тут к финалу истории начался вообще дикий спринт, просто статистическое перечисление данных. Помню, что в школе, по собственному почину прочитала его "детство", и мне понравилось. Но сейчас я совсем по-другому воспринимаю книги. Хотя, может, к концу жизни горький стал совсем так себе, либо он все-таки мастер малых форм. Короче, все вышеперечисленное уже большой минус.
Второй минус - это старший сын папаши артамонова. Но начну сначала. Образ главы семейства вполне удался. Бывший крепостной - дельный, могучий мужик. Приехал в город с выкупом на хозяйство от барина, построил завод, разбогател, несмотря на гнилых горожан, которые завидовали, гадили и пытались ставить палки в колеса. Это такая типичная картина нашенской жизни при любом строе. Сами не могем, но ежели кто могет - тот сволочь.
Ну, а после папаши началась какая туфтень на постном масле. Было у мужика три сына.
Горбун никита хорошо написан. Нелюбимый отцом, несчастный и добрый человек, которому не нашлось места в семье, поэтому одна дорога - в монастырь. И хоть горький попытался выставить его отжившим отростком церковной старины, лично я до самого конца испытывала к нему симпатию.
Племянник алексей из красавца, хулигана и бунтаря переродился в скользкого и подхалимничающего делягу. Ну, такое себе превращение, казалось бы. Но он выглядит единственным, кто хоть как-то занимается делом и не цепляется за прошлое. В принципе, вполне верибельный персонаж.
А вот старший сын - петр совсем не раскрыт. Какая-то ходульная декорация. Ну, никак не может глава семейного дело, фабрикант всю жизнь ходить и... пить водовку, не любить разжиревшую туповатую жену, ревновать любимого сына ко всем на свете, бесноваться на ярмарке, блудить с работницами и так далее, философствовать за это и за то и вот про то и через то и ёмаё. Ага, ну, конечно. Это фабрикант-то. А на фабрике дело идет как бы само собой. Типа рабочие работу работают весьма ударно, поэтому долой бесполезных хозяев-кровосовов. Мы сами все могем. Странно тогда, что опосля революций на этих фабриках таки снова возник руководящий состав.
Ясно-понятно, что горькому надо было показать моральное и так далее разложение правящих классов, польза от которых могла быть только одна - дети-революционеры. Причем, ядреная хохма состояла в том, что деньгу на раздувание мирового пожара и свергание самих себя им отправляли эти самые родители-угнетатели, как произошло и в случае артамоновых.
Вообще, интересных персонажей в книге много. Но они совсем не раскрыты, черт возьми. Сливаются в невнятное пятно, как лошадки на вертящейся карусели. Пожалуй, кроме философствующего дворника, ненавистного петру артамонову. Впрочем, в финале дядька с метлой тоже пшикнул несуразной вендеттой, толком не разгоревшись.
Впрочем, осуждать автора не могу. Он сам стал дворником при новой власти, надо было соответствовать. Наверное. Поэтому, пожалуй, стоит попробовать почитать дореволюционного дядю максима.
Интересно наблюдать персонажей, которые олицетворяют несколько поколений после "вольной" (отмены крепостного права), до революции включительно.
Главная для меня мысль:
Ты стреляешь только себе в ногу, если проживаешь не свою жизнь.
В этом произведении писатель описывает жизнь трёх поколений зарождающейся буржуазной семьи. Три брата, у каждого свой путь. Старший до последнего дня управлял фабрикой, желая видеть сына Илью на его месте. Но тот выбрал другую жизнь и исчез с поля зрения. Яков занимался фабрикой, но был трусоват. Средний брат Алексей был богат, растил детей, коллекционировал мебель, умер вскоре. Младший брат горбун ушёл в монастырь, но так и не уверовал. Произведение в стиле Горького, хронология событий того времени просматривается. И закончилось все революцией и разорением. Советую к прочтению рассказ "Мать" и как минимум "Жизнь Клима Самгина", где главный герой становится участником и свидетелем двух революций
