Но ночью начиналось другое.
Только по ночам я мог побыть с ней. Ее лицо и глаза не давали моей уставшей памяти покоя — они приходили каждый раз, стоило закрыть веки. Без стука, без предупреждения. Просто возникали из темноты, как старая фотография, которую давно пора убрать в ящик, но рука не поднимается.
