В конце концов, историография не обязана придерживаться поверхностного, исключительно дескриптивного распределения задач. Она не должна, в духе позитивизма, просто отвечать на вопрос, как же именно все произошло. Ведь история, напротив, располагает гораздо большими возможностями, не в последнюю очередь теоретического характера [11], для описания, обработки и, возможно, даже решения актуальных проблем — возможностями, в которых ей обычно отказывают и которые заключаются, в частности, в корректном обращении со сложными временны́ми отношениями, в чем историография, собственно, может и должна быть компетентной.
