пусть идея «истории» и провозглашает изменчивость всего и вся, она все-таки допускает одно явное исключение, а именно для самой идеи единой великой Истории. Последняя не должна быть подвержена исторической изменчивости [6]. Благодаря этому запрету она в состоянии взять на себя задачу, которая ей, в сущности, и отведена, — занять место всемогущего божества. По мере того как вера в фигуру Бога Отца, промыслителя судеб мира, постепенно ослабевала, европейские интеллектуалы смастерили эрзац божества по имени «История» [7]. Отныне и впредь, стремясь понять, почему все устроено так, а не иначе, взор обращали не вверх, а назад [8]. Как заметил историк Иоганн Густав Дройзен, над историями есть «История» [9].
По эту сторону истории: в защиту другой историографии
·
Ахим Ландвер
