ман до степени философии истории» [127]. Бальзак, который также критикует Скотта за недостаточную систематичность мысли («…он не задумывался над тем, чтобы связать свои повести одну с другой и таким образом создать целую историю, каждая глава которой была бы романом, а каждый роман — эпохой [128]), определяет, таким образом, третье нововведение шотландского романиста, которое заключается в том, чтобы с помощью романного изобретения призвать внешнюю по отношению к нему теорию, в данном случае философию истории и общества. Старая озабоченность моралью теперь сменилась явным и теоретически сформулированным интересом к социальным состояниям, и если в XVII и XVIII веках только наименее одаренные авторы позволяли себе втягиваться в морализаторские отступления, то исторические и социальные объяснения, представленные Скоттом и его последователями, с гордостью демонстрируются как доказательство их литературной утонченности. Старая моральная многословность была недостатком, новое социальное и историческое многословие стало качеством, по крайней мере на какое-то время.
