Kitobdan iqtiboslar Мифы Санкт-Петербургаmuallif Антон Афанасьев
Когда Кугу-Юмо вылепил из глины первых людей и оставил их сушиться на солнце, коварный Керемет подкрался и облепил еще мягкие фигурки всяческим сором – щепками, пылью, колючками. Вернувшийся бог пришел в ярость от такого безобразия, но очистить грязь уже не мог. Тогда Кугу-Юмо нашел остроумный выход: он просто вывернул каждую фигурку наизнанку! Так люди стали чистыми и прекрасными снаружи, но весь мусор, насланный Кереметом, остался у них внутри как скрытая сторона, способная проявиться в виде подлости, жадности или предательства. Так в человеке с самого начала поселилась двойственность.
1 kishiga yoqdi
Петербург – это живой организм, который творит собственную историю и мифологию, и в то же время это город-призрак, где рядом с блестящей реальностью императорских дворцов всегда прячутся таинственные тени.
Можно ли, как мечтал Петр I, построить рай на болотах? История города показывает: можно, но за это приходится платить появлением жутковатых легенд. Люди всегда будут искать мистику там, где холодный разум встречается с суровой стихией: так рождались истории о «нехороших местах», временных провалах и оживающих памятниках. Эти легенды могут пугать, но парадокс в том, что именно они делают город теплее. Благодаря байкам о черных котах, привидениях и тому подобном Петербург перестает быть холодным и чопорным и становится своим, понятным и близким. И если этот удивительный город вас принял, он обязательно поделится с вами своими тайнами
Название памятника отсылает к студенческому фольклору XIX века. Рядом, в доме № 6 по набережной Фонтанки, с 1835 года располагалось Императорское училище правоведения. Его воспитанники носили форменные мундиры желто-зеленого цвета, напоминавшие оперение чижа. За это их и прозвали в городе чижиками-пыжиками. Студенты славились веселым образом жизни, и песня «Чижик-пыжик, где ты был? / На Фонтанке водку пил…» стала известна во всем городе. Бронзовый Чижик, таким образом, – это веселый памятник студенчеству XIX века.
С этими каменными титанами связана известная городская легенда, родившаяся в страшные годы Великой Отечественной войны и блокады. Она гласит, что Петербург будет стоять до тех пор, пока стоят атланты Нового Эрмитажа. В годы войны здание музея, как и весь город, подвергалось артобстрелам и бомбежкам. Однако атланты выстояли. Их не укрывали в убежищах, как многие другие скульптуры: гиганты остались на своих постаментах; их стойкость воспринималась в блокадном городе как добрый знак, зримый символ несгибаемости самого Ленинграда. После войны легенда только укрепилась, превратив атлантов в защитников и добрых хранителей города.
Со временем суровые стражи обрели еще одну легенду. Как и многие другие известные скульптуры Петербурга, атланты стали считаться исполнителями желаний. Для этого существует особый ритуал: нужно подойти к одному из атлантов и положить руку на большой палец его ноги. Затем следует загадать самое сокровенное желание, мысленно обращаясь к гиганту. Ключевое испытание – необходимо попытаться приподнять палец ноги атланта. Разумеется, сдвинуть многотонную глыбу гранита невозможно, но в этом символическом усилии заключается суть ритуала. Считается, что, если вам хотя бы покажется, что палец дрогнул, ваша просьба будет услышана
Здесь выросли фабрики, заводы, склады и депо. Воды Обводного быстро превратились в сточную канаву для промышленных отходов, а воздух над ними стал тяжелым от дыма и гари. Окрестности приобрели недобрую репутацию: нищета, бандитизм и вечный смог. А со временем Обводный приобрел еще и прозвище «канал самоубийц».
С этим связан целый пласт городского фольклора. Люди, спасенные из мутных вод канала, или свидетели трагедий рассказывали жуткие истории. Многие утверждали, что на роковой шаг их толкнул необъяснимый внешний импульс: одни слышали настойчивый, убедительный шепот из глубины, другие чувствовали призрачное, ледяное прикосновение невидимой руки, буквально сталкивавшей их с набережной в воду.
Народная молва предлагала разные объяснения этой жадности канала к человеческим жизням. Одна из легенд гласила, что все началось после громкого уголовного преступления: якобы некая женщина убила своего мужа и сбросила тело в канал. Воды, вкусившие человеческой крови, стали требовать все новых жертв. Другая версия отсылала ко временам строительства: при рытье канала якобы потревожили древние языческие капища или захоронения, и теперь их разгневанные духи мстят живым, затягивая тех в свою стихию.
Несмотря на то что в последние десятилетия экологическая обстановка несколько улучшилась, а набережные стали чище, статистика и печальная слава места остаются суровой реальностью. В XX веке мифология Обводного канала пополнилась новыми сюжетами: в шестидесятых годах в этом районе ловили серийного убийцу (к счастью, поймали); это сочли лишним доказательством негативной энергии данного места. Впрочем, в те годы о них говорили мало, разгул эзотерики тогда еще не начался.
Известная легенда советского времени, унаследованная девяностыми и двухтысячными, – о существе по прозвищу Черный тоннельщик. Правда, изначально это была московская байка, но затем похожие истории начали рассказывать и в Ленинграде. Тоннельщика описывают как невероятно высокого и худого мужчину, облаченного во что-то темное, сливающееся со стенами тоннеля. Главная, леденящая кровь деталь – его неестественно длинные, почти до колен, руки.
Согласно байкам, он обитает в технических лабиринтах и заброшенных ответвлениях шахт. Появляется он редко, но всегда по одному сценарию: в полночь, в окне последнего вагона уходящего состава. Пассажир, мельком взглянувший в темное стекло в конце пустого вагона, вместо собственного отражения может увидеть искаженное лицо или два светящихся пятна, пристально смотрящих на него из-под капюшона. Легенда утверждает, что встреча с этим существом сулит беду – от череды неудач до необъяснимой болезни.
После аварии за станцией «Лесная» и всем прилегающим участком прочно закрепилась дурная слава. С этим местом начали связывать учащение мелких инцидентов, поломок и, главное, ощущение необъяснимой подавленности, которое якобы охватывает некоторых людей в поезде, проезжающем этот перегон. В городском фольклоре «Лесная» стала точкой входа в темное пространство. Это пример того, как реальная трагедия формирует долгосрочную мистическую репутацию места.
Один из самых живучих современных мифов – о поезде-призраке. Якобы в момент аварии в зоне затопления оказался состав, который не успели или не смогли эвакуировать. Он так и остался в темноте затопленных тоннелей, превратившись в своего рода подземный «Летучий Голландец». По легенде, его иногда видят машинисты на параллельных ветках – мелькание огней где-то сбоку, тень в боковом тоннеле. Или слышат отдаленный гул моторов, скрежет тормозов там, где вообще не может быть поездов.
Однако в городе, уже насыщенном эзотерическими слухами 1990-х годов, тут же родилась альтернативная, мифологическая версия. Поползли слухи, что буровые щиты и взрывные работы потревожили древнего духа – хранителя невских вод – некую подземную сущность, обитавшую в глубинных пластах со времен, когда на месте города были лишь леса и болота. Затопление тоннелей было воспринято не как инженерная неудача, а как сакральная месть города за вторжение в его самые сокровенные, запретные недра.
В основе многих подземных аварий, особенно в Петербурге с его сырой почвой, лежит геологическая причина – плывун. Это опасное природное явление: насыщенный водой слой мелкого песка и связанных с ним пород, который теряет устойчивость и ведет себя как плотная тягучая жидкость, способная в считаные часы затопить целые тоннели и поглотить технику. Для строителей метро плывун – главный враг и причина бесконечных инженерных головоломок. Но в народном сознании этот безличный грунт быстро обрел черты разумной, мстительной стихии.