Kitobdan iqtiboslar Тайный Левиафан. Советский коммунизм: секретность и государственная мощностьmuallif Марк Харрисон
Эту концепцию высмеял драматург Бертольт Брехт после восстания берлинских рабочих в 1953 году: народ утратил доверие партии, сказал он, поэтому партия должна теперь «распустить народ и выбрать новый» [18]
2 kishiga yoqdi
Мощность государства может иметь множество измерений. Принудительная, правовая, бюджетно-налоговая, человеческая, производственная, административная, контрольная способности, а также способность обучаться — все выглядят так, как будто могут иметь отдельные последствия для ведения дел государства, и чем их больше, тем более всеобъемлющей является деятельность государства. Еще одним измерением мощности государства является время, потому что эффективное государство должно быть долговечным
1 kishiga yoqdi
Налог на секретность можно отнести к процедурным затратам советской секретности. Вычислить его — первый шаг исследователя, который хочет принять во внимание все издержки секретности в СССР. Она влекла за собой и дополнительные издержки: прямые — снижение производительности чиновников и руководителей из‑за страха (глава 4), и косвенные — негативный отбор этих самых чиновников и руководителей (глава 5), распространение недоверия в обществе (глава 6) и снабжение руководства неверными данными (глава 7). Налог на секретность — лишь верхушка айсберга, но он представляет собой особый интерес, потому что был очень велик сам по себе, как мы увидим из имеющихся в нашем распоряжении данных.
Затраты на соблюдение процедур секретности можно представить в виде каскадного налога на секретность, который платится с каждой государственной операции. Используя уникальный источник данных, я измеряю бремя советского налога на секретность, которое несло на себе руководство небольшого регионального ведомства — КГБ союзной республики. Используя сравнительный анализ, можно прийти к выводу, что это бремя было тяжелым. Затем я пытаюсь понять, в какой степени этот вывод можно масштабировать.
Ее вклад в историю заключается в подробном описании советской секретности — темы, остававшейся до сих пор малоизученной потому, что ее намеренно скрывали. В моей книге рассматривается историческая эволюция советского режима секретности, его выгоды и издержки, с особым вниманием к тем аспектам, которые, как представляется, были более характерны для власти коммунистов. Я уделяю меньше внимания тому, как советская секретность служила прикрытием для коррупции и обмана государства [67], потому что коррупция и обман существуют при любой системе правления.
некоторые открытия обнажили отдельные аспекты устройства секретности. В их числе были описания самих секретных архивов; правила, определявшие, что является секретным, а что нет; развитие цензуры; сокрытие людей, объектов, организаций и целых городов; разработка процедуры принятия «конспиративных» решений; параллельное развитие правительственной связи на бумаге и по телефону; функционирование таких секретных процессов, как проверка персонала на предмет допуска к секретной информации
Мое утверждение, что правители-коммунисты хотели удержать власть и построить государство, вовсе не исключает того, что их программа могла быть и более широкой, — к примеру, они могли стремиться построить современное, технологически прогрессивное, хорошо защищенное общество. Но они видели лишь один инструмент для достижения всех этих целей — сильное, могущественное, многофункциональное государство. Чтобы государство было инструментом в их руках, им требовалась власть, и ради этого, а также ради собственного выживания они хотели удержать власть любой ценой. Секретность помогала правителям удерживать власть, но эта же самая секретность подтачивала способность их инструмента к выполнению возложенных на него задач. Это входило в ту цену, которую они были готовы заплатить за сохранение власти
Вклад этой главы заключается в том, чтобы определить секретность как одно из полей, вынуждающих диктаторов искать баланс.
Это происходило потому, что затраты на секретность начинали подтачивать возможность государства делать что-либо кроме хранения собственных секретов и удержания правящей партии у власти.
то именно приводит к возникновению подобного баланса? Налицо три фактора. Во-первых, по мере нарастания секретности правительство вынуждено выделять все больше ресурсов на поддержание «режима секретности» и управление им. Эти ресурсы приходится переводить с других направлений, что становится все большим бременем для государства.
Второй фактор, который вступает в игру по мере роста секретности, не менее важен, но более замысловат: речь о переплетении различных функций. Секретность позволяет выполнять одни функции и отключает возможность выполнения других — и первое переплетено со вторым настолько плотно, что не поддается разъединению. Примером будет переплетение работы над ошибками с управлением авторитетом (или репутацией). Допустим, какая-то стратегия привела к дурным последствиям: чрезмерная быстрота советской индустриализации конца 1920‑х — начала 1930‑х годов стала непосредственной причиной голода, погубившего миллионы людей. Чтобы поддержать авторитет партии и ее вождей, сведения о голоде были строго засекречены. Из-за этого частные лица и большинство чиновников были лишены информации, которая могла бы помочь предотвратить повторение этой катастрофы. Таким образом, обеспечивая сохранение авторитета, секретность одновременно препятствовала работе над ошибками